Простите меня, многоуважаемый Федор Михайлович, что я пишу Вам. Может быть, Вам и некогда читать мое безграмотное письмо, но я знаю, Вы добры и простите, узнавши, что я пишу, исполняя последнюю просьбу моей умирающей матери.
Еще раз простите. Не смею просить Вас писать мне, хорошо я знаю, что у Вас нет лишнего времени вести совсем ненужную переписку. Я буду и тем счастлива, что Вы, читая мое письмо, вспомните всегда глубоко уважающую Вас
Зинаиду Сытину.
24 сентября 1875 г.
Станица Лепсинская Семиреченской области.
P. S. Живя в Омске, мы слышали что наша добрая, уважаемая Марья Дмитриевна умерла, подай бог, чтобы это был ложный
Печатается по подлиннику: ИРЛИ, ф. 100, No 29866.CCXIб.11. Упоминается А. С. Долининым в комментариях к письмам Достоевского (см.: П., I, 549).
Сытина (урожд. Гейбович) Зинаида Артемьевна -- дочь одного из сибирских друзей Достоевского, А. И. Гейбовича, ротного командира 7-го Сибирского линейного батальона, непосредственного начальника Достоевского в годы пребывания писателя б Семипал а тттске. О знакомство с Достоевским З. А. Сытина рассказывала в своих воспоминаниях: "Известный наш писатель Федор Михайлович Достоевский, отбыв установленный срок в омском крепостном остроге, был определен на службу рядовым в 7-й линейный батальон, расположенный в городе Семипалатинске. Получив вскоре первый чин прапорщика, он женился на вдове Марье Дмитриевне Исаевой. Я в первый раз увидала Федора Михайловича, когда он с молодой женой приехал с визитом к моему отцу, Артемию Ивановичу Гейбовичу, который был его ротным командиром; мне было тогда десять лет" (Сытина З. А. Из воспоминаний о Ф. М. Достоевском.-- Исторический вестник, 1885, No 1, с. 123).
Указанные воспоминания и сохранившаяся переписка свидетельствуют о теплых дружеских отношениях, в которых находились семьи Достоевского и Гейбовича в течение всего времени пребывания Писателя в ссылке.
Перед выездом из Семипалатинска Достоевский попарил Гейбовичу большую часть своей библиотеки, свой портрет и многие личные вещи. В письме к Гейбовичу от 23 октября 1859 г. уже из Твери он писал: "Добрейший и незабвенный друг наш, благороднейший Артемий Иванович, не стану перед вами оправдываться в долгом молчании <...>. Я и жена, мы вас и всё милое семейство ваше не только не забывали, но, кажется, не проходило дня, чтоб не вспомнили об вас и вспоминали с горячим сердцем. <...> чтоб я мог вас когда забыть -- и не думайте этого! На свете, может быть, нет вам преданнее и более вас уважающего человека, чем я!" Письмо заканчивалось просьбой писать подробнее обо всем семействе Гейбовича, и, в особенности, о Зинаиде Артемьевне и Елизавете Никитичне: "...что они делают, чем занимаются, помнят ли нас? Скажите им, что я целую им ручки и прошу не сердиться, что до сих пор не прислал им писем и теперь не шлю. В очень скором времени пришлю им письма особо" (П., I, 269, 273 и 276).