И Катя нагнулась опять без счету целовать меня. Несколько капель ее слез упали на мои щеки. Она была глубоко растрогана.
— Ведь как любила-то тебя, а все думаю — нет да нет! не скажу ей! И ведь как упрямилась! Чего я боялась, чего я стыдилась тебя! Ведь смотри, как нам теперь хорошо!
— Катя! больно мне как! — сказала я, вся в исступлении от радости. — Душу ломит!
— Да, Неточка! Слушай дальше... да, слушай, кто тебя Неточкой прозвал?
— Мама.
— Ты мне все про маму расскажешь?
— Все, все, — отвечала я с восторгом.
— А куда ты два платка мои дела, с кружевами? а ленту зачем унесла? Ах ты, бесстыдница! Я ведь это знаю.
Я засмеялась и покраснела до слез.
— Нет, думаю: помучу ее, подождет. А иной раз думаю: да я ее вовсе не люблю, я ее терпеть не могу. А ты все такая кроткая, такая овечка ты моя! А ведь как я боялась, что ты думаешь про меня, что я глупа! Ты умна, Неточна, ведь ты очень умна? а?