Только теперь я одумалась, и оскорбление, стыд, негодование против грубого насилия захватили мне дух. Горячие слезы потекли по разгоревшимся щекам моим. Я вся дрожала от волнения и некоторое время была не в силах вымолвить слова.
— Вы слышали? — сказал он, подойдя во мне на два шага...
— Оставьте меня, оставьте! — закричала я, отодвигаясь от него. — Вы поступили низко, неблагородно. Вы забылись!.. Пропустите меня!..
— Как? что это значит? И вы еще смеете принимать такой тон... после того, что вы... Отдайте, говорю вам!
Он еще раз шагнул ко мне, но, взглянув на меня, увидел в глазах моих столько решимости, что остановился, как будто в раздумье.
— Хорошо! — сказал он наконец сухо, как будто остановившись на одном решении, но все еще через силу подавляя себя. — Это своим чередом, а сперва...
Тут он осмотрелся кругом.
— Вы... кто вас пустил в библиотеку? почему этот шкаф отворен? где взяли ключ?
— Я не буду вам отвечать, — сказала я, — я не могу с вами говорить. Пустите меня, пустите!
Я пошла к дверям.