NB. Если Варя будет очень советовать, они наверно ей скажут (да и не могут не сказать) : "А ты поручишься за брата? У тебя дом есть, поручишься?" Варя наверно не поручится. Это повредить может, и потому надо иметь в виду. Варя же, вообще говоря, если только захочет действовать в твою пользу искренно и с жаром, может много пользы оказать, но не предварительно, не подготовлением, а когда они во все стороны будут кудахтать и за советами кидаться.

Одним словом: вероятностей выиграть дело - очень много, и, на мой взгляд, даже больше, чем проиграть. Тебе вся выгода начать дело: выигрыш большой, а проигрыш только в том, что в Москву напрасно проехался. И потому мой совет - начинай, и начинай немедленно, на святой.

Может быть, что в первый раз просто откажут. Но потом совесть замучит, сами призовут и дадут.

Варе я покамест ни слова не скажу. На это письмо мое отвечай мне немедленно, тотчас же, как ты решил? Тогда же и Варю можно уведомить (а лучше уведомить после твоего приезда, - мое мнение). Начинать же с бабушки.

Окончательно: начинай дело лично и откладывать не советую.

Теперь о другой статье:

Друг мой, ты, верно, получил мое последнее письмо. Я писал тебе, что повесть, кажется, не кончится. Повторяю, Миша: я так измучен, так придавлен обстоятельствами, в таком мучительном я теперь положении, что даже за физические силы мои, при работе, отвечать не могу. Жду я с жадностию твоего ответа. Но теперь я вот что скажу: повесть разрастается. Может быть будет 5 печатных листов, не знаю; так что, при самом огромном старании, (7) окончить материально невозможно. Что же делать? Неужели печатать неоконченною? Невозможно. Она дробиться не может. А между тем - я не знаю, что будет, - может быть, дрянь, но я-то, лично, сильно на нее надеюсь. Будет вещь сильная и откровенная; будет правда. Хоть и дурно будет, пожалуй, но эффект произведет. Я знаю. А может быть, и очень хороша будет. Что же делать? Во всяком случае, повторяю, подобный труд матерьалъно невозможен в такой срок; и если ты решаешься выдать к святой, то и критическая статья может быть невозможна. Да и наверно. И потому, если только возможно - избавь меня от мартовской книжки, будь благодетелем. На апрель зато у тебя значительной величины моя повесть и критическая статья. За это ручаюсь головой, если только не умру. Дай мне докончить повесть, и тогда увидишь мою деятельность.

Ты пишешь, что надобно занимательней выдать следующие книжки. За апрель ручаюсь. Но март? Приставай к Страхову за критикой; если только имеешь что на март занимательного - помещай всё. Не беспокойся за апрель и помести как можно больше "Загадочных натур", ибо они очень любопытны. Подписка, если бы мы даже теперь с каждым номером выдавали по Тургеневу не очень увеличится. Вся подписка будет от 1-й книги. Объявление же и статьи

1-й книги заманчивы. В провинцию и объявления и книга едва дошли. Подписка еще может быть от впечатления первой книги. Позднее же, то есть к лету, едва ли увеличится, даже при всех совершенствах книжек. Для впечатления же на публику - не один март месяц есть в году. К будущему году мы великолепно подготовим публику. Ручаюсь.

Марья Дмитриевна почти при последнем дыхании. Предуведомляю: ты, может быть, приедешь ко мне на похороны. Прощай, обнимаю тебя и всем кланяюсь.