Июнь и июль простояли у нас бесподобные, но август весь сплошь предождливый, и всё холоднее и ветренее с каждым днем, так что двадцатого мы все начнем перебираться в город. В Петербурге самое интересное во всех отношениях время - осень, особенно если не очень ненастна. Осенью закипает новая жизнь на весь год, начинаются новые предприятия, приезжают новые люди, являются новые литературные произведения. Предчувствую, что эта осень и зима промелькнут скоро; а там, весной, непременно за границу.
Я часто вспоминаю и теперь о нашем путешествии. И как мило было со стороны судьбы, что она позволила мне встретиться со всеми вами. А то бы я очень проскучал.
Приезжайте же, пожалуйста, на зиму. Право, это будет лучше, чем оставаться в деревне.
Не взыщите меня за глупое письмо. Глупое потому, что всё о себе писал. Да простите мне тоже помарки; не умею ничего писать без помарок.
Охотница ли Вы до ягод, до яблок и до груш? Вот это самое лучшее, что есть в лете.**
Передайте мой поклон и мое уважение Вашей сестрице и многоуважаемому Александру Устиновичу. А затем не забудьте преданного Вам и уважающего Вас
Ф. Достоевского.
16 августа/61. Петербург.
* Упоминаю потому, что Вы сами об этом упоминаете.
** Фи, как после этого замечания, должно быть, Вы меня презираете