И твой партнер объявляет корону.
Случай, может быть, даже совсем невозможный.
Его, так сказать, беспокоит и потрясает характер отношений.
Шандал, направляешь его в лоб.
Партнерка твоя, молодая дама, ожидавшая от тебя столько остроумия, когда садилась с тобою играть, спасается с криком под крыло своего супруга, значительного инженер-подполковника, который, взирая { Было: смотр<я>} с прочими гостями на поведение ваше, говорит ей: "Видишь сама теперь, {сама теперь вписано. } миленькая, чего можно ожидать от сих "руководителей общества"". { Вместо: от сих "руководителей общества" -- было: от них} Выпихнули. Ты лишился светского удовольствия, приятных, хотя и невинных, минут с петербургск<ой> дам<ой> и -- ужина. Но ты бежишь вознаградить себя. Каждый из вас стремится { Далее было начато: в раз<ных>} за свой письменный стол и к утру строчит <нрзб. > ядовитейшую статью с подробным описанием всего происшествия (ибо по глупости своей ты сделаешь это наверно), с поминовением отца и матери, супруги и даже невинных детей его. Знаешь, кроме то<го>, что тебя заметит редактор.
Ибо бываешь же и ты в порядочном обществе. Если судить по твоим фельетонам, то ты запросто говоришь с генералами, с акционерами, с половыми трактиров, с путешественниками-иностранцами и даже читаешь наставления министрам... Мы встретились с генералом таким-то, я был у князя такого-то, у Палкина я встретил такого-то, говорил с такими-то, сказал он мне то-то, а я высказал ему это-то. По твоим словам, {По твоим словам вписано. } распространенность твоя в свете поистине удивительна и равняется разве необходимости твоего присутствия в обществе, ибо по смыслу фельетонов твоих никакое дело без тебя { Далее было начато: не д<елается>} и острых слов твоих не делается, но ты неловок и тут. <137>
За обилием многих не имеешь ни одного.
В фельетон свой ты напихиваешь столько генералов и акционеров, в тебе и в острых словах твоих имеющих нужду, что поневоле заключаешь, что нет у тебя ни одного, что ни с кем ты не говорил и никто твоего мнения не спрашивал, а просто закусываешь где-нибудь селедкой с луком у Палкина.
Будешь показывать себя нагишом или, что еще лучше, какое-нибудь свое секретное, но {секретное, но вписано. } обнаженное место.
Кудлашку, и в фельетонной грызне испытанную.