30 так, в голове только, воображаю / знаете
31 входит Гретхен / входит Маргарита
32-33 чтоб так ~ век / как у Мейербера, у которого так и слышится десятый век в "Роберте", пахнет, пахнет десятым веком
33 Гретхен / Маргарита
34 а хоры ~ безучастно / и потом, вдруг
40-41 как ты? еще невинная ~ молитвы / когда ты была невинна, даже лепетала в церкви молитвы
42-43 песня всё сильнее ~ стремительнее / но песня становится всё страстнее, всё сильнее
Стр. 352--353.
43-18 в них слезы ~ "Лавку древностей"? / и уже звучат страстной тоской, слезами и безвыходным отчаянием, безвыходностью отчаяния, криком исступления: "Конец всему, осуждена. Нет прощения!" Маргарита хочет молиться, но лишь выкрикивает, знаете, когда судороги от слез в груди, плачет, песня Сатаны давит, пронзает ее всю, вонзается, как острие, в душу, и всё выше, выше. Она падает [складывает] [ломает], сжимает в отчаянии руки -- и тут что-нибудь кроткое, ее молитва, краткая [сильная], полуречитатив, но наивная в высшей степени, наивное и средневековое, четыре стиха, только четыре, несколько нот, у Страделлы есть несколько таких нот, и с последней нотой падает в обморок, смятение, тут вдруг страшно гудит орган, общий хор, ее поднимают, несут, хор сильнее, а ее несут, и вдруг что-нибудь, вроде как удар, вроде как у нас Дори-но-си-ма чин-ми, так, чтоб всё потряслось на основаниях. Помните? И всё переходит в вдохновенный, бесконечный огромный крик "Hossanna!", a ее несут [а кругом "Hossanna"], несут, и тут опустить занавес. Нет, знаете, если б я мог, я бы написал что-нибудь, только жаль, что я ничего не могу. Я ничего не [могу, но я всё мечтаю] могу, я всё бросил, всё только мечтаю, всё мечтаю, всё мечтаю и обедаю на счет кого-нибудь. Знаете, Долгорукий, читали вы Диккенса "Лавку древностей"?
Стр. 353.