-- Беспорядка? -- вскричал я.

-- Да, от жажды порядка и благообразия, но всё это я считал тогда сором и был почти прав: прежде, в довольно еще недавнее прошлое, жалеть таких, как все, было незачем, {прежде ~ было незачем вписано. } всё это действительно пробивалось из сору в высший культурный слой и кончало тем, что с успехом прирастало к нему. Жалеть их было нечего, что дорогой они сознавали всю беспорядочность и случайность свою, всё отсутствие в их жизни благородного и красивого, законченных форм и уважаемого родового предания.

11 Заметь, однако, что я и сам / Заметь, однако, что я, Версилов, дворянин с двенадцатого столетия, сам

12 но... извини, мой милый, я удивительно как рассеян / но... стало быть, от других причин. Милый мой, я страстно любил дворянство и люблю до сих пор. Если б я был русским романистом и имел талант, я бы непременно брал моих героев из русского родового дворянства, потому что лишь в этом типе русских людей возможен хоть вид красивого порядка и красивого впечатления, даже, может быть, того самого "благообразия", которого { Над строкой: имен<но> он <?> искал} мы с тобой оба ищем. Ты смеешься? Но я почти не шучу. { Над строкой: Сын недворянина} Еще Пушкин наметил сюжеты будущих своих романов в "преданьях русского семейства", и поверь, что это всё, что у нас есть красивого. По крайней мере это всё, что есть у нас хоть сколько-нибудь завершенного. Я не потому говорю, что я [Версилов] так уж вполне согласен с правильностью этой красоты, {так уж вполне ~ красоты вписано. } но потому, что в основах этого высшего слоя [лежит] лежало бесспорно нечто незыблемое и неоспоримое. Тут [есть] были уже законченные формы чести и долга, чего, кроме дворянства, нигде на Руси не только не закончено, но даже и не начато. Там хороша ли эта {эта вписано. } честь и верен ли долг -- это вопрос второй, но важна собственно эта {собственно эта вписано. } законченность [форм] и хоть какой-нибудь да порядок, не приказанный, а самими людьми уже нажитой порядок. Боже мой, да у нас в России всего важнее хоть какой-нибудь, да не-приказанный порядок! Да ведь тут вся надежда, тут отдых глазу: хоть что-нибудь, да не ломка, не щепки, не мусор и сор, из которого вот уже двести лет ничего не выходит! Хоть какая-нибудь, да в самом деле вера была.

-- А народ, а Макар Иванович, -- пролепетал было я, -- но он не ответил мне, почти совсем не расслышав: он был очень задумчив.

-- Ныне, -- продолжал он, как бы углубляясь в себя, -- с недавнего времени, а впрочем, может быть, уже очень давнего, происходит у нас нечто совсем обратное, то есть не сор прирастает к высшему культурному слою людей, а, напротив, из красивого типа отрываются с веселою торопливостью куски и комки и сбиваются в одну кучу с беспорядствующими и завидующими. И далеко не единичный факт или случай, что отцы смеются над тем, во что хотели бы верить и что хотели бы уважать их дети; мало того, с увлечением не скрывают от детей своих свою алчную радость [из-за права] о праве на бесчестье, которое они вдруг из чего-то вывели целою массой. О милый мой мальчик, либералов и истинных друзей человечества и России {и истинных ~ России вписано. } вовсе не так много у нас, как это нам вдруг показалось... Я опять заболтался, -- как бы очнулся он вдруг, -- извини.

15 После: существ. -- О, в наших школах всегда есть такие, носящие в себе мысли не в размерах своей школы и своего товарищества. [Я сам был немного в этом роде.]

16 как и ты / как и ты, мальчик

16 После: товарищей -- и уединялся [от них] в школе

18 После: жаждой благообразия -- О, в нашем юношестве столько честности и чистоты, столько искания правды и жажды жертвы, и в то же время такая уродливость эгоизма, а вне их такое жалкое отсутствие чего-нибудь бесспорно достойного в их глазах уважения, что этого нигде и никто не поймет, потому что этого нигде и никогда не бывало.