Частично опубликовало: Фридлендер, стр. 324; более полно (фрагмент No 3): Л. M. Розенблюм. Неосуществленный замысел Достоевского. "Известия АН СССР. Серия литературы и языка", 1971, т. XXX, вып. 5, стр. 473--474; полностью: ЛН, 83, стр. 446, 470, 523, 526, 535, 590, 591, 617, 618 (здесь же -- факсимиле, стр. 585).
В собрание сочинений включается впервые.
Записи в рабочей тетради разбросаны среди заметок для "Дневника писателя" 1876 г. Датируется по положению в тетради (и с учетом авторской датировки поправок) временем с марта--апреля 1876 г. по январь 1877 г.
Тема "Мечтателя" -- одна из центральных, сквозных в творчестве Достоевского. Впервые обобщенная характеристика мечтателя дается им в фельетонах "Петербургская летопись" (1847); автор уделяет здесь особое внимание социально-психологическому истолкованию типа петербургского интеллигентного мечтателя как характерного, исторически закономерного продукта общественной жизни России 1840-х годов. Вскоре после этого создаются "Белые ночи" (1848) с центральной фигурой рассказчика -- Мечтателя {Его ближайшим предшественником можно считать Ордынова из повести "Хозяйка" (1846; наст. изд., т. II).} (наст. изд., т. II), во многом предвосхищающей тип психологически различных центральных героев позднейших повестей и романов 1860-х годов (Иван Петрович в "Униженных и оскорбленных", Человек из подполья, Раскольников и т. д.). "Мы <...> такие мечтатели. Без практической деятельности человек поневоле станет мечтателем", -- пишет Достоевский вновь в 1861 г. в статье "Вопрос об университетах" (Вр, 1861, No 12, стр. 99). Тему "мечтательства" разрабатывает и несколько более ранний фельетон "Петербургские сновидения в стихах и прозе" (Вр, 1861, No 1).
Уже в 1860-х годах, в частности в "Ряде статей о русской литературе" (1861) и в разговорах Порфирия Петровича с Раскольниковым в "Преступлении и наказании", тема "мечтательства" получает для Достоевского отчетливое философско-историческое истолкование. "Мечтательство" осмысляется здесь как одна из характерных черт представителя послепетровского, "петербургского", периода русской истории -- оторванного от народа, одинокого дворянского или разночинного интеллигента, противостоящего господствующей, жестокой и бесчеловечной системе социальных отношений, мысль которого вследствие оторванности образованных классов от "почвы" способна стать вместилищем самых "фантастических" и неожиданно парадоксальных идеи. Как на литературный прообраз типа петербургских мечтателей Достоевский в "Подростке" (1875) указывает на пушкинского Германца (из "Пиковой дамы"), ведя от него родословную собственных своих "фантастических" героев -- мечтателей и парадоксалистов, мучеников идеи, "заблудившихся" (по его словам из рабочей тетради 1876 г.) в собственном сознании.
В период работы над "Подростком" Достоевский набрасывает в записной книжке среди характеристик других типов, задуманных для романа, характеристику мечтателя, которого он был намерен "подробнейше описать" (см.: наст. изд., т. XVI, стр. 49). Позднее он собирался использовать ее в работе над незавершенным романом "Отцы и дети", обдумывание которого непосредственно предшествовало замыслу особого романа "Мечтатель", возникшему (о чем свидетельствует рабочая тетрадь) в качестве ответвления одной из сюжетных линии ненаписанных "Отцов и детей" (см. выше, стр. 6, 430).
Помимо печатаемых в настоящем томе фрагментов, о замысле романа "Мечтатель" мы знаем из письма С. В. Ковалевской к Достоевскому 1876-- 1877 гг. Ковалевская пишет здесь, что во время болезни ей "вспомнился" один "рассказ" Достоевского из будущего романа, и предлагает писателю свои вариант развития его идеи:
"У меня как-то на днях тоже была лихорадка; я долго не могла успокоиться, и мне всё вспоминался один ваш рассказ из вашего будущего романа о "Мечтателе". Я даже мысленно всё развивала вашу идею, и мне бы ужасно-хотелось, чтоб вы написали что-нибудь в этом роде. Я представляю себе так: человека бедного, живущего очень уединенно, сосредоточенною жизнью и состарившегося на какой-нибудь машинально умственной работе (например, хоть счетчика при обсерватории). Вследствие каких-нибудь внешних обстоятельств в нем развивается непреодолимое желание разбогатеть во что бы то ни стало. Он начинает выслеживать способ для этого с тою же терпеливою одностороннею последовательностью, с которою всю жизнь вычислял пути планет. И вот ему на ум приходит что-нибудь в роде адских часов Томаса. {В "Новом времени" за вторую половину марта и апрель 1876 г. печаталось объявление о том, что в музее И. Б. Гасснера в Пассаже показывается адская часовая машина убийцы Томаса. Демонстрация этого музейного экспоната вызвана была историей, происшедшей 11 декабря 1875 г. в порту города Бремергафен (Германия). Американец Томас устроил начиненную динамитом адскую машину, которая должна была в определенный момент в открытом море взорвать пароход с застрахованным Томасом на большую сумму грузом (хлопком). Американец надеялся разбогатеть на страховой премии за свой груз. Но Томас плохо рассчитал завод машины, взорвавшейся при погрузке парохода. От взрыва погибло много людей, в том числе сам Томас (по другой версии, он застрелился).} Целые годы придумывает он и усовершенствует детали своей машины; наконец она готова, и он пускает ее в дело. При этом мысль о его жертвах, о тех людях, которые должны погибнуть от его машины, совсем ему как-то в голову не приходит. Даже мысль о богатстве отступает на второй план. Он просто влюблен в свою машину, его математическую, помешанную голову пленяет именно та точность, с которою она действует; ему нравится, что он может вычислить минута в минуту, когда корабль пойдет ко дну. Корабль с машиною отплывает, старик как-то совершенно успокаивается. В самый вечер катастрофы он даже ни разу не вспоминает о машине; вдруг он чувствует внутреннее сотрясение; смотрит на часы -- настала минута. И вот тут ему вдруг отвратительно ясно становится, что он сделал. Старик, конечно, сходит с ума. Но дальше фантазия моя уже нейдет". {С. В. Ковалевская. Воспоминания и письма. Изд. АН СССР, М., 1961, стр. 245, 495, 496.}
В заметках из записных тетрадей отражено несколько последовательных этапов развития замысла романа "Мечтатель". Как видно из первой тетради, тема "мечтателя" вначале переплеталась в сознании писателя с замыслом ранее задуманного романа "Отцы и дети" (см. выше, стр. 432); в мартовском наброске (фрагмент No 1) Мечтатель, воспитывающий сына после смерти жены и "мало занимающийся" им, но "духовно" воспламеняющий его, -- член неустроенной семьи, история которой вплетается в клубок других подобных же историй, намеченных для разработки в романе "Отцы и дети". Через несколько дней Достоевский начинает обдумывать состав ближайшего, апрельского номера "Дневника писателя" и набрасывает два варианта его оглавления:
1) "Состав апрельскою номера.-- Чурила.-- Сборник казанский.-- Иваншце.-- Спиритизм.-- Мечтатель.-- Герцоговиицы (1) и восточный вопрос <...>";