Замечательно, что в последние пять лет жизни ОН из сильно легкомысленного (но всегда глубоко мыслившего человека) стал было тихо и спокойно религиозен. Женился ОН по тихой любви к "прекрасному божьему ангелу" -- мачехе.
"Я стал беспокоен,-- говорит ОН,-- потому что почувствовал при этом ангеле (жене моей) всю мою нравственную несостоятельность и в убеждениях, а главное, в внутренней выработке. Всего же тяжелее подействовало на меня то, что я, вместо того что<б> действительно начать совершенствоваться, вдруг почему-то предался неудержимой наклонности смотреть на всё свысока. От внутреннего недовольства и беспорядка и стал капризен: "На меня бы палку надо, а не такое совершенство, как эта женщина"". Стал даже ревнив (именно к М<олодому> Князю, по рассказам ее) и по временам ненавидеть приведенных детей. Тут-то и обратила на НЕГО внимание Лиза. "Я почувствовала в вас беса",-- говорила она потом.
NB. Это всё ОН страстно беспокойно и трагически объясняет Лизе в свиданиях своих с нею. {NB. Это всё ~ с нею. вписано на полях. }
Это-то беспокойство о своем несовершенствовании и об том, что ОН в сущности хищный тип, и преследовало ЕГО. И тайная идея: на что совершенствоваться (хищный тип). Это-то и почуяла Лиза, т. е. хищный тип. {Это-то ~ тип. вписано на полях. }
Лиза начала ЕГО ужасно и неудержимо ревновать, к Княгине например. (Замечательно, что к матери не ревнует.) "Вы любите только самого себя,-- говорит она ЕМУ,-- вас, стало быть, не к кому и ревновать". И все-таки ужасно ревнует к Княгине, чем дальше, тем больше.
Отношения же ЕГО к Княгине действительно состоят в следующем. ОН тепло и горячо ответил этой Княгине, когда она, ужасно уважая ЕГО, открыла ЕМУ всю душу свою и весь ужас своего положения с Ст<арым> Князем. Эта женщина -- страстно идеальное создание, с жаждою и исканием истины и добра (впоследствии слушает даже нигилистов).
Но при этих отношениях руководителя и конфидента Княгини, целый год, и проповедника христианства, до того что Княгиня чуть в монастырь не пошла (NB. Ст<арый> Князь говорит: "ОН ее в монастырь настроил, она развода просила, так что, представьте, и мне бы надо было для пандана в монахи. Вообразить только, каков бы я был там монах. А впрочем, может быть, и хороший, и, знаешь, мне костюм этот нравится".) (Вообще тут надо этот год с Княгиней ввести в виде отдельного эпизода), при этих негодованием невинности.
NB. { Далее было начато: Но} Это-то негодование невинности, без примеси христианского терпения (как в мачехе, н<а>пр<имер>), эта беспредельная гордость добродетели еще тогда же уязвила ЕГО.
ОН отрекся от обвинения, но та презрительно не ответила. Тогда ОН сознался, написал страстное письмо; но она презрительно воротила ЕМУ письмо.
В НЕМ с тех пор и остались навеки два чувства: