-- Это как угодно.
Однако ужасно трудно было решиться. {Однако ~ решиться, вписано на полях. } Если дать Версилову, у него угрызенье. Дать адвокату -- значит выдать на милость Версилова и мать. Не отдать, взять на себя,-- я и не знал, что это так тяжело.
В ПОСЛЕДНЕЙ ГЛАВЕ 1-й части в случайности разговора {случайности разговора вписано. } на вопрос Подростка Версилов говорит, уже уходя: "Это письмо у меня!" После патетического потрясения на Подростка это действует как ведро воды. Но после отчаяния Подросток решается простить (эту выходку) Версилову (не в зачет) и положил только наблюдать и изучать ЕГО.
ВЕРСИЛОВ ПОДРОСТКУ. Да и напрасно ты поставил себя везде незаконным; ты совершенно законный и совсем напрасно марал честь своей матери. Или, может, тебе неприятно было сознаться, что ты сын мещанина и, казалось, что незаконный сын дворянина все-таки выше и красивее {и красивее вписано. } мещанина?
-- (NB. Я всё это давно сознавал и давно мучился.) Зачем вы навязываете мне такую бесчестную мысль.
-- Нет, ничего; действительно, происходить { Было: быть} от дворянина, хотя бы и незаконно, красивее, чем быть мещанином. Тут как на вкус и какие у человека наклонности.
"Да я не страдаю нисколько",-- говорит ему Версилов на замечания о гонениях Княгини.
Подросток говорит: "Я { Далее было: ему} не умею рассказать (идею), у меня выходит смешно".
"Я за тебя расскажу",-- сказал Версилов и начал излагать ему его же идею (блеск, ночные слезы).
-- Да-да! -- кричит Подросток.-- Я ваш.