Подросток спрашивает: "Вы разве говорили про женевские идеи, я не понял".
-- Женевские идеи -- это добродетель без Христа, теперешние французские идеи или, лучше сказать, идеи всей теперешней цивилизации... Одним словом, это одна из тех длинных историй, которые очень скучно начинать, мой друг, { Далее было начато: сли<шком>} и лучше мы поговорим о другом.
Верс<илов>. Друг мой, ты как юноша мечтаешь { Вместо: не очень прельстителен -- было: хлопотлив} об звонкой жизни, желаешь захватить слишком видный жребий, Наполеона Первого например. Но, знаешь, эти мечты слишком уж первобытно; да и жребий-то сам не очень прельстителен и -- слишком много на тебя смотрят, слишком много надо кривляться и сочинять себя. Вкусы разные; то ли дело просто свобода.
-- И тайна.
-- Что?
-- Тайна. Кроме свободы, я люблю еще тайну.
-- Гм. Ты, может быть, сказал очень глубокую вещь... Впрочем, может быть, я и ошибаюсь. Да, у тебя действительно есть какая-то "идея", а?
-- Есть, но об ней потом.
-- Потом, именно потом,-- подхватил ОН с видимою радостию, { Вместо: подхватил ее с радостию было: с радостию} -- и, знаешь, прощай, мне теперь решительно некогда.
Подрост<ок> спрашивает: "Чем же вы жить будете, когда отдали наследство?"