-- Иезуитство, хитрость, выведывающую змею... а между тем увидел честь, славу, студента. Чему вы рассмеялись сейчас, скажите? { Далее было начато: -- Что так<ое>}
-- У вас есть такие слова... Что такое "выведывающая змея"?
-- Нет, я вам благодарен, что вы разбили лед. Вы сделали это ужасно оригинально. { Было: благодарно}
О, благослови вас бог. { Далее начато: знает<е?>}
-- Мне Версилов говорил, что Отелло не для того убил, и потом убил себя, что ревновал, а потому что у него отняли его идеал. Я это понял.
-- Это он прекрасно сказал. Она собиралась.
Я встал, не зная, что говорить. Была минута вначале, и я вдруг принял огромное решение и знал, что выполню. Приняв, я сейчас сошел с ума и стал говорить -- как никогда не говорил.
-- Мне пришла в санях {в санях вписано. } великолепная идея. "Это та самая живая жизнь,-- думал я,-- про которую говорил Версилов". Он не понял, что она так проста, и обвинил ее во всех пороках. Но он не любил ее, а только хотел "спасти" -- вот разгадка,-- и об Лизиной {Было; об Лизе} неблагодарности. Она такая и была, вся такая.
Вот именно то, чего не понимают (в живой жизни) и чего не понял Версилов.
-- Тут было одно драгоценное слово: как могла она сказать что рассчитывала на вашу пылкость... Ну пусть она святая и призналась даже в этом, но не в таких словах: она как светская женщина могла бы избежать для своего достоинства, {но не в таких ~ достоинства вписано. } но это было какое-то уже уродливое чистосердечие для светской женщины, по святое, потому что этим она казнила себя в целомудренности {целомудренности вписано. } из уважения ко мне, к моему сану юности незащищенного подростка. Хотя это ничего, потому что она вся свята.