-- Я сделала дурно: { Далее было начато: Мне очень} потому что я действительно на вашу пылкость рассчитывала.
-- А для чего Крафт разорвал? И вы знаете твердо, что разорвал?
-- Да! Да! (Сегодня же сожгу, думал я.) {Но ОН ~ думал я.) вписано на полях. } <8/4, с. 2>
22 марта.
Для предисловия
Факты. Проходят мимо. Не замечают. Нет граждан, и никто не хочет понатужиться и заставить себя думать и замечать. Я не мог оторваться, и все крики критиков, { Далее было: не разубедили} что я изображаю ненастоящую жизнь, не разубедили меня. Нет оснований нашему обществу, не выжито правил, потому что и жизни не было. Колоссальное потрясение,-- и всё прерывается, падает, отрицается, как бы и не существовало. И не внешне лишь, как на Западе, а внутренно, нравственно. Талантливые писатели наши, высокохудожественно изображавшие жизнь средне-высшего круга (семейного),-- Толстой, Гончаров думали, что изображали жизнь большинства,-- по-моему они-то и изображали жизнь исключений. Напротив, их жизнь есть жизнь исключений, а моя есть жизнь общего правила. В этом убедятся будущие поколения, которые будут беспристрастнее; правда будет за мною. Я верю в это. {Напротив ~ в это. вписано на полях. }
Говорили, что я изображал гром настоящий, дождь настоящий, как на сцене. Где же? Неужели Раскольников, Ст<епан> Трофимович (главные герои моих романов) подают к этому толки? Или в "Записках из Мертвого дома" Акулькин муж, например. {Или ~ например, вписано на полях. } Из этого-то (гражданского) чувства я передался было к славянофилам, думая воскресить мечты детства (читал Карамзина, образы Сергия, Тихона). {Из этого-то ~ Тихона), вписано на полях. } А подполье и "Записки из подполья". Я горжусь, что впервые вывел настоящего человека русского большинства и впервые разоблачил его уродливую и трагическую сторону. Трагизм состоит в сознании уродливости. Как герои, начиная с Сильвио и Героя нашего времени до князя Болконского и Левина, суть только представители мелкого самолюбия, которое "нехорошо", "дурно воспитаны", могут исправиться потому, что есть прекрасные примеры (Сакс в "Полиньке Сакс", тот немец в "Обломове", Пьер Безухов, откупщик в "Мертвых душах". { Далее было: начато: и что они тольк<о>}) Но это потому, что они выражали не более как поэмы { Вариант: герои} мелкого самолюбия. Только я один вывел трагизм подполья, состоящий в страдании, в самоказни, в сознании лучшего и в невозможности достичь его и, главное, в ярком убеждении этих несчастных, что и все таковы, а стало быть, не стоит и исправляться! Что может поддержать исправляющихся? Награда, вера? Награды -- не от кого, веры -- не в кого! Еще шаг отсюда, и вот крайний разврат, преступление (убийство). Тайна.
Говорят, что Оля недостаточно объяснила, для чего она повесилась. Но я для глупцов не пишу.
Болконский исправился при виде того, как отрезали ногу у Анатоля, и мы все плакали над этим исправлением, но настоящий подпольный не исправился бы.
Подполье, подполье, поэт подполья -- фельетонисты повторяли это как нечто унизительное для меня. Дурачки. Это моя слава, ибо тут правда. Это то самое подполье, которое заставило Гоголя в торжественном завещании говорить о последней {о последней вписано. } повести, которая выпелась из души его и которой совсем и не { Далее было: бы<ло>} оказалось в действительности. Ведь, может быть, начиная свое завещание, он и не знал, что напишет про последнюю повесть. Что ж это за сила, которая заставляет даже честного и серьезного человека так врать и паясничать, да еще в своем завещании. (Сила эта русская, в Европе люди более цельные, у нас мечтатели и подлецы.)