Она. Я выхожу за Бьоринга потому, что мне всего более будет за ним покойнее: душа моя останется при мне.
И признаюсь, я люблю этот плен и даже наше светское общество. В нем во всем ложь, фальшь, обман и высший беспорядок. Ни один из этих людей не выдержит пробы: полная безнравственность, полный цинизм у всякого. Это разбойники и мелкие плуты каждый; вы думаете, я не вижу?
-- Как же вы туда идете? { Рядом с текстом: Как ~ идете? -- на полях запись: В вас смешное"} <8/9, с. 1 об.>
-- Но там наружность, наружный вид чего-то строгого, нравственного, незыблемого, что сковывает этих негодяев. Они подчиняются, а иные так даже и веруют (через это) в правду, оставаясь разбойниками. Что же делать: лучшего нет, куда уйти; вы бы меня должны пожалеть. Я бы сама пошла в заговор и стала всё разрушать, если б это могло к чему-нибудь повести. {Я бы сама ~ повести, вписано на полях. }
-- Идите на подвиги.
-- Подвиги везде возможны, они не уйдут, если я захочу, но укажите мне праведника, и я пойду за ним. А вы не праведник, в вас я не верю; вы можете быть только страдалец.
-- Довольно бы с вас.
-- Какая странная мысль: пожертвовать всем для такого страдальца, из сострадания только. (И тут об сострадании.)
ВАЖНАЯ ПЕРЕМЕНА В ПЛАНЕ
После того как свидание Версилова с нею и ОН скрылся, Подросток идет к Ламберту (это раньше), почти план. Затем к Версилову и предлагает ему действовать документом Затем бегство Князя. Суматоха, участок. Выйдя из участка -- мрачная ночь в душе. У Ламберта, пьян, взрезали. И тут раскаяние и весь пожар. То есть бегство Князя и участок повлияли не к отмщению, а к отрезвлению. {ВАЖНАЯ ~ к отрезвлению, обведено рамкой. }