Вышел -- ужас. Искать квартиру. К Макару. Пришел. Макар. Клетушка. Внезапная смерть Макара. Закат. Версилов обнимает маму. Лиза -- брата.
Вдруг Татьяна. Сурово: "Да иди, иди (ко мне)". ОН: "Да ведь вас тут нету".
Пошел, и милостыня. Плачет о благообразии. Не дал документ. Вышел, натолкнулся на Версилова -- "ко мне, ко мне!" Это всё в день выхода. В 3-й главе роль Версилова, смотри Основные мысли. <8/14, с. 2>
1 Августа.
3-я часть.
2-я глава. Уходя, всё высказывает Версилову в тираде о благообразии наияснейшим образом, тогда как дал слово молчать. Слово В<ерсило>ва ты прав поразило его.
Сон.
В 3-й главе. Теперь внутреннюю мою психологию оставлю. Скажу одно: меня укусил уже змей, и я, как драгоценность, хранил от всех рану мою. Влияние сна осталось, что она была для меня: я был влюблен, дух захватывало от каждого известия о ней, а я -- я жаждал Ламберта. Тут был сон.
Но пока, до времени, это оставлю. Приступлю к описанию двух людей, наиболее поразивших меня в жизни: Макара и Версилова. { Рядом с текстом: Но пока ~ Версилова.-- на полях помета: 3-я глава} Что до { Было: Что-то} Версилова, изучения, наблюдения до того неожиданные, { Рядом с текстом: Что до Версилова ~ неожиданные -- на полях запись: вечера и отношения} что до Макара, то вот что было: вначале и во всё время, пока он торчал передо мной, я как бы не умел отличить его, относился к нему если не свысока, то равнодушно, хотя сердце мое неприметно для меня раскрывалось в ту эпоху многому и необъятному: на всю жизнь через Макара. Но почувствовал и сознал я это уже далеко после; тогда же, говорю, был свысока и неприметлив, и если б не пример Версилова, который удивлял меня почтительностью своих отношений к Макару, то многое я бы и вовсе, навеки, пропустил без внимания. Вот тут, в этом месте мнение Версилова о Макаре Ивановиче. {Вот ~ о Макаре Ивановиче, вписано на полях. } Между тем что же было? Ничего, казалось бы, особенного. Установились вечера. Кстати: если спросят, как же я после таких, объявленные уже ему, отношений моих к Версилову и после выходок в семье мог быть членом их вечеров? Отвечу: с Версиловым всё могло быть, ОН не спрашивал и не сердился, ОН третировал меня совершенно по-прежнему. Это была ЕГО манера высокости и высокомерия {и высокомерия вписано. } и всегдашняя мысль. Но я прозревал и другие отношения { Далее было начато: величавость к миру не серд<ился>} ко мне. (NB. Величавости к миру, не сердился на людей -- одна из ЕГО обаятельнейших черт.) Что до мамы и всех, то у них, { Было: с ними} конечно, было сострадание как больному и что-то условное относительно меня, но мне было до { Было: ко} времени всё равно. У меня было свое новое влечение, которое было твердо, но которое я отдалял, чтоб даже не думать о нем до времени выздоровления, и пока я, всецело и не подавая вида, напротив, совершенно любезно и дружественно, начал участвовать на их вечерах. Мы собирались. Даже доктор. Началось историями... Версилов. Лиза и Васин. О том, как учил ходить маму. "Батюшка Андрей Петр<ович>, сударь". Лиза. "Приходи к нему завтра". (От Татьяны: "Завтра в 7 часов вечера будь у меня". { Далее было: буду ль я} -- "Лиза, я приду, только ты не говори, что я выйду".) Вышел Князь. Анна Андреевна (поражающие известия и загадки, о Ламберте ни слова). К Ламберту: у Ламберта страшно прорвались чувства, с сверкающими глазами, месть. Как вышел, раскаяние в падении, перекрестил, на бульваре. (О, в жизни моей немного было таких минут раскаяния. Жучок.) О, это не легкомыслие, что так скоро преступление и раскаяние: казнь была уже в груди моей, еще наполненной преступлением, когда я еще только входил к Ламберту. Но меня тогда только жгуче изловило чувство; когда же я развил это чувство Ламберту, казнь вышла сама собою как противовес. { Рядом с текстом: Но меня ~ противовес,-- запись: Как на именинах.}
К Макару. Только в эту минуту старик этот (дорог нам). Смерть его. Татьяны нет. Пошел к Татьяне. "Слушай ты, останься": и она вышла. Я плакал.