Из исповеди Версилова выступает, что значит для него мама (что ОН в 1000 раз ее любил более и принимал эту связь серьезнее, чем думал Подросток. Жучок, и вдруг встреча с нею. Кенигсберг и мама).
Вспомнил об Макаре.
После жучка -- об маме. Выписал маму и вдруг встреча с нею, ее удивление.
Жажда благообразия. "Ты пленил меня, милый, со мной было то же, что и с тобой". После взрыва с Бьорингом произошел реактив: "Я почувствовал, что это последний акт безумия и что я, как и ты, жажду благообразия.
И кто же укрепил во мне это чувство? Он же, Макар, невинный младенец, "расти травка божия".
Сегодняшний же день есть день величайшего торжества. Я почувствовал, что безумие кончено. Выпьем за нее. Это был плен красоты. Могучее чувство, на земле сущее. Ей даром досталось. Она даже и дурна. Она самая обыкновенная женщина. Она добродетельна настолько, чтоб пожалеть маму. Если б я ее бросил легко, она б пожалела в высшем роде. {Она даже ~ роде, вписано. } О, если б она слышала, она бы поняла { Далее было: прост<ила>} меня. Но пусть никто не знает". "Она узнает",-- кричит Подросток. "И ты любишь ее": страстные слова.
В начале же исповеди -- критика общества, измельчавшей русской мысли.
NB. Из жучка взять: об самоответственности, если сознал, и об золотом веке.
ОН ей в свидании. { Было: при вс<трече>} Мне бы хотелось, чтоб вы поняли, невинная, в каком положении меня оставляете.
ОН. Я бы желал знать, чтоб вы поняли, в каком положении меня оставляете.