"Как грустно полусонной тенью..."
-- Но для меня не так. Покажите мне солнце, и я умру с радостью, буду рад, хотя даже и отстану.
-- Теперь я просто буду отцом, мужем и гуманным человеком. Это очень довольно, и, главное, рад возможности. Пали оковы!
Подпольный человек -- самый главный человек.
Человек культ<у>ры<?>
Грустный Левин.
-- Я убежден, милый, что ты и половины не поймешь, но мне ты был нужен сегодня.
Золотой век. Макар Иванович и Мария Египетская. Ступай в народ, всё же лучше, чем мясничество. Пусть и про меня министр просвещения скажет, что с позволения родителей, хотя, впрочем, если б все-то отцы были такие, то было бы еще не так пакостно. Искренние мы, милый, вот что! О, мы лгунишки, но мы любили правду.
Изнеможение в кости пусть, но покажите мне только солнце и движение, и я буду рад всему, даже тому, что отстал, "расти, травка божия, даже и из могилки любовь". {"Как грустно ~ и из могилки любовь", вписано на полях и между строками. } <8/20, с. 1>
Мы имеем право быть непримиримыми, потому что и {и вписано. } сами себе ничего не прощаем.