Крепостничество. Да мы-то и были освободители, мы-то и уничтожили крепостничество, Антона Горемыку. Я в гордости уехал, и даже не потому, что мало получил за свой либерализм.
С другой стороны, противно! 1) самодовольствие дураков, наглецов, убежденных фельетонистов, 2) мошенников, греющих руки около новых идей, 3) и бедных, которые теперь идут в народ,-- что я разглядел повсюду {повсюду вписано. } в нахале раба. Я просто спросил, что я и что мне делать, быть скромным сапожником и т. д.
Самоломка (Макар, зависть к Макару. "Расти, травка божия"). { Рядом с текстом: Самоломка ~ травка божия").-- на полях запись: благообразия ищу.}
Для нас заграница -- эти камни, ведь вы перед этими мужами -- Тюильри -- Золотой век.
Быть просто любящим, она, она.
Между тем росла идея.
Мы не могли не вырастать тотчас же в пропагаторов и в подвижников. Никто не знает себе меры. Ни себе, ни эпохе.
Я начал вериги. И вот тут ОНА.
Байрон, Беппо, Венеция, Тюильри. Верная точка. Я бродил грустно. Прощался с Европой. Я не верю ни во что новое.-- Ни во что? -- О, я верю в экономическую ломку, в очаг, но ни во что другое. {Ни во что ~ другое, вписано; внесено согласно помете Достоевского. } Я последний могикан. Тюильри. Ведь вы перед этими мужами. Мы, прежние русские, скитались, молились, как Макар Иванович, странствовали.
Клод Лоррен. Начало европейского человечества.