Я как дворянин не мог допустить -- как дворянин.
Солнце и движение.
Какое изнеможение, когда во мне-то и вера, и идея. Не хочу нового. У меня оставалась лишь мечта, что, может быть, выйдет по мне.
Атеизм. Макар: "и из могилы -- люблю".
Если и прейдет, то настанет великое. Вот это бы я и хотел им выразить. Но пока меня никто понять не мог. И я скитался один. Потому что будущее мира угадал лишь сердцем русским, т. е. русского высшего культурного типа. Ты смеешься. Я не сумасшедший. Они тогда сожгли Тюильри. И после Тюильри -- всепримирение идей. Ибо русский дворянин -- всепримирение ид<ей>. Ибо, вернее <?>, русская культурная мысль есть всепримирение идей. Русский культурный тип есть общечеловеческий тип, и пока прежде лишь русский дворя<нин>. Француз лишь фран<цуз>, один русский ... русский человек есть передовой, и мысль его дальше всех. Носитель всемирного идеала. Ты удивляешься, мальчик. Душа во мне возму<щена>. Сожгли Тюильри, дрались. Лишь дворянин ждет, ожидая. Ты в удивлении, как это забавляет меня. У нас выработался тип. Русская земля спрашивает с меня идеала. Всепримирение идей. Но этого нет в Европе. Кроме наших 1000 человек. Мы носители идеи. Всякий француз и немец. Только русский может быть больше француз, чем француз.
Всепримирение идей. Беппо, камни. Ведь вы перед этими мужами. Атеизм. Гнали бога. Сапожность. Мне грустно. Ибо моя же идея и верна. О, мне казалось, золот<ой> век. {Если и прейдет ~ золот<ой> век. вписано на полях. }
Fatum. Почему я должен был ее оскорбить? Но я ее оскорбил. Она просидела в Кенигсберге, и даже я денег не выслал ей.
Я почувствовал, что я несвободен, я хотел ее убить.
Идея Макара. Аскетизм.
Просто не вынесли непосредственной любви.