— Настасья Егоровна, где они?
— Они в зале-с; там же, где вы сидели третьего дня, за столом…
— Настасья Егоровна, пустите меня туда!
— Как это возможно-с?
— Не туда, а в комнату рядом. Настасья Егоровна, Анна Андреевна, может, сама того хочет. Кабы не хотела, не сказала бы мне, что они здесь. Они меня не услышат… она сама того хочет…
— А как не хочет? — не спускала с меня впившегося взгляда своего Настасья Егоровна.
— Настасья Егоровна, я вашу Олю помню… пропустите меня. У нее вдруг затряслись губы и подбородок:
— Голубчик, вот за Олю разве… за чувство твое…Не покинь ты Анну Андреевну, голубчик! Не покинешь, а? не покинешь?
— Не покину!
— Дай же мне свое великое слово, что не вбежишь к ним и не закричишь, коли я тебя там поставлю?