— Откуда? Она тоже уехала? — болезненно воскликнул он.
— Нет, нет, она сейчас тут будет и просила меня у вас посидеть.
— Oui,[167] прийти. Итак, наш Андрей Петрович с ума спятил; «как невзначай и как проворно!» Я всегда предрекал ему, что он этим самым кончит. Друг мой, постой…
Он вдруг схватил меня рукой за сюртук и притянул к себе.
— Хозяин давеча, — зашептал он, — приносит вдруг фотографии, гадкие женские фотографии, все голых женщин в разных восточных видах, и начинает вдруг показывать мне в стекло… Я, видишь ли, хвалил скрепя сердце, но так ведь точно они гадких женщин приводили к тому несчастному, с тем чтоб потом тем удобнее опоить его…
— Это вы все о фон Зоне, да полноте же, князь! Хозяин — дурак и ничего больше!
— Дурак и ничего больше! C'est mon opinion![168] Друг мой, если можешь, то спаси меня отсюдова! — сложил он вдруг предо мною руки.
— Князь, все, что только могу! Я весь ваш… Милый князь, подождите, и я, может быть, все улажу!
— N'est-ce pas?[169] Мы возьмем да и убежим, а чемодан оставим для виду, так что он и подумает, что мы воротимся.
— Куда убежим? а Анна Андреевна?