— Да, вы меня утомляете.
— Гм. — Он подмигнул и сделал рукой какой-то жест, вероятно долженствовавший обозначать что-то очень торжествующее и победоносное; затем весьма солидно и спокойно вынул из кармана газету, очевидно только что купленную, развернул и стал читать в последней странице, по-видимому оставив меня в совершенном покое. Минут пять он не глядел на меня.
— Бресто-граевские-то ведь не шлепнулись, а? Ведь пошли, ведь идут! Многих знаю, которые тут же шлепнулись. Он от всей души поглядел на меня.
— Я пока в этой бирже мало смыслю, — ответил я.
— Отрицаете?
— Что?
— Деньги-с.
— Я не отрицаю деньги, но… но, мне кажется, сначала идея, а потом деньги.
— То есть, позвольте-с… вот человек состоит, так сказать, при собственном капитале…
— Сначала высшая идея, а потом деньги, а без высшей идеи с деньгами общество провалится.