И даже топнула на него ногой. Затем дверь захлопнулась и уже заперлась на замок. Стебельков, все еще держа меня за плечо, поднял палец и, раздвинув рот в длинную раздумчивую улыбку, уперся в меня вопросительным взглядом.
— Я нахожу ваш поступок со мной смешным и недостойным, — пробормотал я в негодовании.
Но он меня и не слушал, хотя и не сводил с меня глаз.
— Это бы надо ис-сле-довать! — проговорил он раздумчиво.
— Но, однако, как вы смел? вытянуть меня? Кто это такое? Что это за женщина? Вы схватили меня за плечо и подвели, — что тут такое?
— Э, черт! Лишенная невинности какая-то… «часто повторяющееся исключение» — вы следите?
И он уперся было мне в грудь пальцем.
— Э, черт! — отпихнул я его палец.
Но он вдруг, и совсем неожиданно, засмеялся тихо, неслышно, долго, весело. Наконец надел свою шляпу и, с быстро переменившимся и уже мрачным лицом, заметил, нахмурив брови:
— А хозяйку надо бы научить… надо бы их выгнать из квартиры — вот что, и как можно скорей, а то они тут… Вот увидите! Вот помяните мое слово, увидите! Э, черт! — развеселился он вдруг опять, — вы ведь Гришу дождетесь?