Печатается по тексту первой публикации.
По стилистическим признакам рассказ был приписан Достоевскому В. В. Виноградовым (см.: "Попрошайка". Un récit inconou de Dostoievsky.-- Revue des études slaves, t. 37. Paris, 1960, pp. 17--28; см. также: Виноградов, Проблема авторства, стр. 573--585). Стилистические наблюдения Виноградова могут быть расширены. Очевидно присутствие в рассказе ряда ярко индивидуальных выражений, характерных для стиля Достоевского, например "на взаимной ноге", {Ср. вариации выражения "на равной ноге", иногда неожиданные и производящие комическое впечатление, вроде: "Водился со всем, что было высшего в губернии, и слыл на прекрасной ноге" (наст. изд., т. IX, стр. 28). Очень показателен "лексический" разговор между Алешей Карамазовым и Хохлаковой:
"-- Его, главное, надо теперь убедить в том, что он со всеми нами на равной ноге <...> и не только на равной, но даже на высшей ноге...
-- "На высшей ноге" -- прелестно, Алексей Федорович, но говорите, говорите!
-- То есть я не так выразился... про высшую ногу... но это ничего, потому что...
-- Ах, ничего, ничего <...> Знаете, я вас до сих пор не уважала... то есть уважала, да на равной ноге, а теперь буду на высшей уважать..."
(наст. изд., т. XIV, стр. 197; курсив наш, -- Ред.). } "сочините себе такое лицо", {Ср.: наст. изд., т. II, стр. 251; т. X, стр. 300.} "я слишком видел", {Ср.: "Я слишком видел, что меня никто здесь почему-то не любит...", "Я вдруг слишком ясно увидел...", "...мне слишком было видно..." (наст. изд., т. XIII, стр. 231, 250, 261).} "вскочил точно даже в каком-то восторге". {Герои Достоевского, особенно в произведениях 1870-х годов, часто вскакивают "в испуге", "вдруг", "в ужасе", "совсем", "в страшном испуге", "в исступлении" и т. д. Весьма типичны и выражения "в каком-то неудержимом порыве" (наст. изд., т. V, стр. 175), "в каком-то восхищении", "с каким-то даже восторгом сочувствия" (т. XIII, стр. 135, 339), "в каком-то восторге", "в припадке какого-то истерического восторга" (т. XIV, стр. 221, 370).} Ощутим стилистический почерк Достоевского и в других словосочетаниях -- причем как в речи героя, так и в повествовании от автора. {Ср. в "Попрошайке": "умевший водить знакомство в кругах несколько высших его собственного положения" (стр. 176) -- и в "Маленьких картинках": "причисляет себя к существам несколько высшего типа" (стр. 173). Курсив наш, -- Ред. }
Не менее типичны для Достоевского герой-рассказчик и психологическая ситуация произведения. С. должен быть отнесен к многочисленной в творчестве Достоевского, начиная с "Ползункова", когорте приживальщиков. Так именно героя, по его собственному признанию, и оценивал генерал NN: "Он очень знает теперь, что я вовсе не то что какой-нибудь приживальщик, или там какой-нибудь pique-assiette, как, кажется, полагал обо мне прежде, еще два года назад" (стр. По). С, следовательно, приживальщик хорошего "тона", очень заботящийся о том, чтобы его не считали нахлебником и в то же время сознающий, что именно за такового его и принимают, особенно в первые годы знакомства, "в кругах несколько высших его собственного общественного положения", где он знаменит искусством "отлично выпрашивать" и заслужил репутацию хорошего партнера за карточным столиком.
"Прием", которым столь дорожит и гордится С, -- психологический. Он рассчитан на эффект внезапности, неожиданности ("вдруг") и основан на хорошем знании характера и привычек генерала и специфических светско-картежных отношениях с ним "попрошайки", знающего, что он для генерала человек нужный и что через два года станет даже необходимым ему. Разговор С. и генерала -- своего рода игра, невинная и рискованная одновременно, частично напоминающая словесные истязания в "Селе Степанчикове и его обитателях" (см.: наст. изд., т. III, стр. 81--91), "Вечном муже" (т. IX, стр. 42--49). С. -- "мастер" тянуть жилы, точно знающий, когда именно нужно такого рода мучительную игру прекратить. И он гордится своим искусством, испытывая особенное, "эстетическое" чувство: "... видно было, что он сам чувствует особое удовлетворение. Это было удовольствие как бы мастера своего дела, только что победившего большую трудность" (стр. 178). А следовательно, этот "мастер своего дела" менее всего преследует прагматические, утилитарные цели и психологически близок к таким "артистам" и "поэтам", как Фома Опискин, экзекуторы "Мертвого дома", Лебедев (разумеется, формы "артистизма", "мастерства" у всех них самые разнообразные, но все они равно "артисты").
Запись о выплате гонораров за No 39 "Гражданина" 1873 г. свидетельствует о принадлежности Достоевскому двух статей, за которые он получил 22 р. 33 коп. (ЛН, т. 83, стр. 303).