— Нет.
— Ты еще придешь?
— Да… приду.
— Родя, не сердись, я и расспрашивать не смею. Знаю, что не смею, но так, два только словечка скажи мне, далеко куда ты едешь?
— Очень далеко.
— Что же там, служба какая, карьера, что ли, тебе?
— Что бог пошлет… помолитесь только за меня…
Раскольников пошел к дверям, но она ухватилась за него и отчаянным взглядом смотрела ему в глаза. Лицо ее исказилось от ужаса.
— Довольно, маменька, — сказал Раскольников, глубоко раскаиваясь, что вздумал прийти.
— Не навек? Ведь еще не навек? Ведь ты придешь, завтра придешь?