Воспоминания Страхова упрощают подлинную картину: Страхев, по-видимому сознательно, "забывает", что к "теоретикам" Достоевский в 1860-е годы (объявление на 1863 г. в этом смысле не исключение) относил не только "нигилистов" "Современника" и "Русского слова", но и славянофилов "Дня". Поэтому Достоевский счел необходимым, защищая почвенничество от нападок теоретиков и доктринеров, подчеркнуть отличие почвенничества от славянофильства: "В сущности, один только наш журнал признает вполне народную самостоятельность нашу даже и в том виде, в котором она теперь находится <...> Мы не ходили в древнюю Москву за идеалами..." Правда, полемика Достоевского со славянофилами постепенно ослабевает.
"Доктринерами" Достоевский называл не только влиятельную партию "Русского вестника" Каткова, но не в меньшей степени и "Отечественные записки" Краевского и Дудышкина. "Рутинные крикуны", "лакеи" -- это но представители каких-либо определенных журнальных партий, а их "подголоски", узкие и рьяные догматики, ничего не выстрадавшие, во ревностно отстаивающие "чужие" идеи.
Страхов тенденциозно упомянул о возмущении объявлением "Времени" только "мелких журналов". "Современник" и "Русское слово", которых преимущественно задевало объявление, действительно, в 1862 г. не имели возможности для ответа: они были приостановлены на восемь месяцев и сразу же возобновили полемику со "Временем", уделив особое внимание объявлению, с января 1863 г. Но "Искра" полемически откликнулась на текст объявления моментально в "Хронике прогресса", иронизируя над почвеннической программой журнала и претензией "Времени" на роль первооткрывателя: "Беру я объявление о выходе в будущем году "Времени", не "Нашего времени", а просто только "Времени", -- мне и тут делается так хорошо, что я пересказать не умею! Я утопаю в восторге! "Время" продолжает открывать давно открытую Америку, то есть необходимость соединения с народом, и из всех сил рвется доказать, что оно первое говорит об этом, дошло до этого своим умом. Подите, разубедите его! Никто, говорит, кроме нас, не говорил, что нравственно надо соединиться с пародом вполне и как можно крепче, что надо совершенно слиться с ним и нравственно стать с ним как одна единица. Этого, говорит, не только никто доселе не говорил, а даже никто не понял и тогда, когда мы объясняли. Впрочем, прибавляет "Время" в утешение тех, которых бы могло подобное известие обеспокоить: "за нашу идею мы не боимся". Какое милое: мы пахали!!" ( И, 1862, 26 октября, No 41). Владимир Монументов (В. П. Буренин) в сатире "Домашний театр "Искры". Шабаш на Лысой горе, или Журналистика в 1862 году (драматическая фантазия)" также иронически упоминает "почву" и "теоретиков", выделывающих "сальто-мортале" в воздухе ( И, 1862, 30 ноября, No 46). Целый ряд выпадов против "ученой редакции "Времени"" и направления "убогого журнала" содержится и в "Хронике прогресса" от 7 декабря; особенно показательны следующие риторические вопросы хроникера: "... отчего "Время", трактующее постоянно о том, что оно открыло какую-то новую народность, которой прежде не только никто не примечал, но которой будто бы и теперь никто не может понять после сделанного им, "Временем", истолкования, никак не может добиться того, чтобы за ним признали это открытие? Отчего то же "Время", также неумолимо внушающее всем, что у него есть направление, никого доселе не может убедить в этом?" (И, 1862, 7 декабря, No 47). Обличительный поэт (Д. Д. Минаев) в пародии "Ад. Сцена в трех песнях (подражание Данте)", помещает в ад и "жреца "Времени", тщетно ищущего "почву"" (Я, 1862, 21 декабря, No 41); этот же номер газеты открывается карикатурой, изображающей Сатурна с косой и M. M. Достоевского на "пьедестале собственного изделия". Наконец, автор "Литературных размышлений в начале второго тысячелетия России" последний раз в 1862 г. задел объявление "Времени", которое обильно цитирует, сопровождая ироническими замечаниями в скобках и курсивом ( И, 1862, 30 декабря, No 30).
Другие ранние отклики появились в газете "Русский мир" и журнале "Отечественные записки". Фельетонист "Русского мира" "--Z--" коротко, но язвительно в своем ироническом обзоре объявлений на 1863 г. упомянул и "Время": "...готовит грозный поход на всех свистунов, как оно выражается, из хлеба..." ( РМ, 1862, 27 октября, No 42). В журнале А. А. Краевского появилась большая статья А. Ленивцева (А. В. Эвальда) "Недосказанные заметки. (Теория здравого смысла, теория почвы, теория сердцевины и коры, теория стихийных начал)" (ОЗ, 1862, No 10, отд. II, стр. 217--234). Эвальд широко использует в статье полемические статьи М. А. Антоновича, направленные против "Времени", и совершенно отказывается увидеть в журнале Достоевских оригинальное направление: "Побойтесь хоть бога и г-на Ивана Аксакова! Ведь он еще жив и издал сочинения не только своего брата, но также и Хомякова и Киреевского. Правда, г-да Даль и Бессонов не пишут о таинственных французских уголовных делах, но ведь они тоже давно говорят кое о чем народном и прежде, чем вы, научились кой-чему из статей г-на Григорьева" (там же, стр. 225). Эвальду отвечал анонимный рецензент "Северной пчелы", в заметке "Наши журналы" -- и это единственный сочувственный отклик на объявление -- вступившийся, в частности, и за направление "Времени" -- "которое совершенно точно проводится в критических статьях г-на А. Григорьева и полемико-философских г-на Косицы. В этом отделе можно заметить скорее пробелы, но не отступления от программы" (СП, 1862, 24 ноября, No 318).
Но по-настоящему серьезная, а по тону необыкновенно резкая полемика с программой "Времени", изложенной в объявлении, развернулась в 1863 г., особенно после заметки Ф. М. Достоевского "Необходимое литературное объяснение по поводу разных хлебных и нехлебных вопросов" (см. выше, примеч. к стр. 292). В полемике, помимо "Искры", энергично участвовали и все другие органы демократической журналистики: журналы "Современник" и "Русское слово", газета "Очерки", а также только что начавшая выходить новая газета Краевского "Голос", уже в январе мимоходом задевшая "Время" в анонимной рецензии "Детские книги" ( Г, 1863, 11 января, No 10). Спустя месяц в том же "Голосе" появился фельетон В. --кина "Литературный Дулькамара. (Письма к редактору "Голоса""), в котором повторялись заимствованные из "Искры" и "Современника" ставшие уже традиционными антипочвенные тезисы. "Это объявление произвело на меня какое-то странное впечатление, -- писал фельетонист "Голоса". -- Мне было и смешно, потому что там встречаются высококомические вещи, и досадно за то наивно бессознательное неуважение к словам "народность", "Русь", "прогрессизм" и проч., с каким они третируются г-ном Достоевским, и, наконец, грустно за самого редактора, который, горячась (потом я увидел отчего), ломаясь и выдавая себя за какого-то провозвестника новой идеи, которая одна только может снасти нас и вылечить нравственно, напоминает собою знаменитого Дулькамару из оперы "Любовный напиток", который, с пестрой, раззолоченной колесницы, в блестящей театральной одежде, разубранный всевозможными побрякушками, приглашает падкую до всяких диковинок толпу покупать у него любовный напиток и эликсир от всех болезней" (Г, 1863, 16 февраля, No 41). Фельетонист "Голоса" упрекает "Время" в шутовстве, в "эквилибристических упражнениях" (вроде раз de podpiska) на наконец-то отысканной "почве", тем самым вскрывая истинную, коммерческую подоплеку полемики газеты Краевского с журналом Достоевских. Совсем иными мотивами руководствовались, возобновляя и усиливая полемику со "Временем", "Русское слово", "Современник", "Искра". В февральском номере "Русского слова" была помещена очень резкая полемическая статья "Хлебная критика "Времени" (Посвящ. M. M. Достоевскому">, за подписью "Старый свистун", в которой язвительно говорилось о изобретенном редакцией "Времени" "учении о почве" и утверждалось, что "все хлебные свистуны, взятые вместе, ничего не значут в сравнении с хлебным критиком "Времени"" (РСл, 1863, No 2, отд. II, стр. 2, 7. Журнал имеет в виду Ап. Григорьева, -- ред.). В том же номере иронически упоминались "почва, которую взрывает M. M. Достоевский с своей компанией" в "Библиографическом листке" (там же, стр. 7), и "хлебные свистуны" в "Дневнике темного человека" Д. И. Минаева (там же, отд. IV, стр. 36).
Ни один номер "Искры" в первые месяцы 1863 г. не обходился без выпадов против "Времени", причем по-прежнему главной мишенью для нападок оставалось объявление журнала. Нападки достигли кульминации в большом фельетоне В. П. Буренина и В. С. Курочкина за подписью "Хлебный свистун" -- "Домашний театр "Искры". Ванна из "почвы", или Галлюцинации M. M. Достоевского. Фантастическая сцена". В этой фантазии, в частности, фигурирует "кнутик рутинного либерализма, высвистывающий над ухом M. M. Достоевского свою песню" ( И, 1863, 22 февраля, No 7).
Вышедший в начале года сдвоенный номер "Современника" уделил "Времени" и его объявлению видное место в статьях, обзорах и хрониках М. А. Антоновича, Г. З. Елисеева, M. E. Салтыкова-Щедрина. Антонович в "Кратком обзоре журналов за истекшие восемь месяцев" увидел в новом объявлении "Времени" повторение прежних туманных фраз о "почве" и "теоретиках" лишь "с небольшим видоизменением": "... прежде оно уверяло, что теоретики хотят превратить русский народ в "стертый пятиалтынный", а теперь уверяет, будто они "верят, что народности в дальнейшем развитии стираются, как старые монеты". Что значит это пристрастие к одним и тем же метафорам и аллегориям -- к почве, воздуху, истертым монетам и т. д.? А то, что они не выражают никакой мысли, что если б не эти метафоры, то людям, употребляющим их, нечего было бы и сказать" (С, 1863, No 1--2, отд. II, стр. 252). "Хлебных свистунов" и "либеральные кнутики" вспомнит Антонович и в статье ""Свисток" и его время. Опыт истории "Свистка"" ( С, 1863, No 4, "Свисток", No 9, стр. 7). В 9-м номере "Свистка" Михаил Антиспатов (В. П. Буренин) предпошлет стихотворению "Ах, зачем читал я "Время"" эпиграф из объявления ("Мы ненавидим пустых ~ кнутиком рутинного либерализма"), которое язвительно и остроумно пародирует (там же, стр. 85):
Хлеб ли есть теперь начну я,
Как прилично сыну Феба,
И внезапно вспомню: боже!