Оратор. На этот счет, к сожаленью, я не могу доставить почтенному виконту точнейших сведений. Но однако же, милорды и джентльмены, не похож ли хоть отчасти этот случай на мой? Я тоже могу защищаться в этом же роде. Что упрекаете вы меня за прежнее, скажу я им всем: прежнее давно прошло, и теперь я не только принес плоды, но даже сами вы замечаете, что пробиваюсь статьями "о сухих туманах". В портфеле редакции...
Нигилист (с левой стороны). Просто в шкапу. Какой там еще портфель редакции!
Оратор (несколько язвительным тоном). Мне кажется, почтенный член еще не привык к парламентским формам выражений.
Нигилист. И слава богу, если они только в этом и состоят! Какие тут формы! По-моему, и в парламенте режь правду.
Оратор. Правду? А четвертак?
Нигилист (в исступлении). Послушайте, если вы еще раз скажете слово об этом проклятом четвертаке, то я... я...
Оратор. Что?
Нигилист. Я... я уж и не знаю, что тогда сделаю! Николай Филиппович (язвительно). Почтенный член хоть и не любит парламентских форм, но, очевидно, наблюдает их... в крайних случаях...
Нигилист. Вздор! Я ничего не наблюдаю... Я... я... я требую, положительно требую, чтоб оратор немедленно объяснился об этом проклятом четвертаке! Он до меня не касается! ни до кого из наших!.. Вся моя жизнь на виду... Я требую, я настаиваю! Я обращаюсь к президенту!..
(Начинается чрезвычайный шум, но оппоненты поднялись все вместе и на этот раз не хотят уступить. Президент, по их требованию, принужден формально поднять вопрос о пропавшем четвертаке. Оратор отделывается сначала парламентскими формами; но оппоненты на этот раз не хотят парламентских форм. Оратор утверждает, что сказал не в обидном смысле. "Вздор! -- кричат оппоненты, -- это всё формы, а нам надо правду. Правду! правду!" Оратор сознается наконец, что он сам не знает, про что говорил, и что четвертак надо принимать в каком-то аллегорическом смысле, а что прямое значение придали ему крикуны. Прогрессисты удовлетворены. Обиженный, но удовлетворенный нигилист громко говорит: "Это сон! Это невыносимо! Прочь из этого зверинца!" И с негодованием выходит из залы. Собранье взволновано. Члены, очевидно, перессорились. Оратор чувствует себя почти обиженным.)