С плодами сладкими принес кошницу Тавр.
Наконец я...
Николай Филиппович. Я тоже принес плоды, но за мой десерт рассчитываю на весь обед.
Оратор. Кричат: зачем я не объявил, что изменяю убеждения? Смешной вопрос. Но если вы и без того заметили, что я их изменил, к чему ж объявлять? И однако же, в чем и когда я их изменил? повторяю, я точно таков же, как и был в самом начале. Но положим еще раз, что я изменился. Кричат, что я преследую тех, которые пошли дальше меня. Но, во-первых, чем же иначе я бы мог заявить мои новые убеждения? А во-вторых, я именно преследую их за то, что они пошли дальше меня.
Голоса. Браво, браво, ловко, хорошо!
Оратор. Но я всё насчет этих убеждений, милорды. Признаюсь, подчас меня это даже начинает бесить: все с убеждениями! у всех какая-то мода, какая-то ярость убеждений. И всё это шарлатанство и вздор!
С левой стороны. Не вздор! не вздор.
Нигилист (с левой стороны). Нет! здесь невозможно сидеть; я уйду!
Оратор. Кстати, я намерен еще раз повеселить почтенное собрание. Тот же самый высокородный маркиз, о котором мы сейчас говорили, подписался и под другим объявлением вместе с одним чрезвычайно почтенным и уважаемым нобльменом. Они оба издавали и продолжают издавать вместе один известный своею древностию толстый журнал "Старухины записки". Вот слово в слово тирада из объявленья об издании этого журнала в будущем году. Всё это по поводу убеждений:
"Вопросы общественные, политика внешняя и интересы литературные и исторические -- вот главные предметы, которым обыкновенно посвящены все периодические издания, ежемесячные, точно так же, как и ежедневные. Если газета преимущественно следит за интересами дня и летучими известиями, то журнал, по нашему глубокому убеждению, должен быть преимущественно посвящен более подробному, менее торопливому рассмотрению вопросов, возникающих в жизни. Иначе какая же его цель при существованип ежедневных газет, гораздо раньше овладевающих событиями, фактами?"