— Сидят-сидят да и едут, — сказал Семен Иваныч, приготовляясь встать с места. Но Иван Ильич предупредил его, тотчас встал из-за стола и взял с камина свою соболью шапку. Он смотрел как обиженный.
— Так как же, Семен Иваныч, подумаете? — сказал Степан Никифорович, провожая гостей.
— Насчет квартирки-то-с? Подумаю, подумаю-с.
— А что надумаете, так уведомьте поскорее.
— Все о делах? — любезно заметил господин Пралинский с некоторым заискиванием и поигрывая своей шапкой. Ему показалось, что его как будто забывают.
Степан Никифорович поднял брови и молчал в знак того, что не задерживает гостей. Семен Иваныч торопливо откланялся.
«А… ну… после этого как хотите… коли не понимаете простой любезности», — решил про себя господин Пралинский и как-то особенно независимо протянул руку Степану Никифоровичу.
В передней Иван Ильич закутался в свою легкую дорогую шубу, стараясь для чего-то не замечать истасканного енота Семена Иваныча, и оба стали сходить с лестницы.
— Наш старик как будто обиделся, — сказал Иван Ильич молчавшему Семену Иванычу.
— Нет, отчего же? — отвечал тот спокойно и холодно.