— Ну! ах да, я тебе после все расскажу! Вот, ей-богу, сам виноват, а совсем из ума вышло, что не хотел ничего говорить, покамест не напишу четырех листов; да вспомнил про тебя и про них. Я, брат, и писать как-то не могу: все об вас вспоминаю… — Вася улыбнулся.
Настало молчание.
— Фу! какое скверное перо! — закричал Шумков, ударив в досаде им по столу. Он взялся за другое.
— Вася! послушай! одно слово…
— Ну! поскорей и в последний раз.
— Много тебе осталось?
— Ах, брат!.. — Вася так поморщился, как будто ничего в свете не было ужаснее и убийственнее такого вопроса. — Много, ужасно много!
— Знаешь, у меня была идея…
— Что?
— Да нет, уж нет, пиши.