— Прошло. Прощай, Наташа. Ну, а каков был сегодня с тобой Алеша?
— Да что Алеша, ничего… Удивляюсь даже твоему любопытству.
— До свидания, друг мой.
— Прощай. — Она подала мне руку как-то небрежно и отвернулась от моего последнего прощального взгляда. Я вышел от нее несколько удивленный. «А впрочем, — подумал я, — есть же ей об чем и задуматься. Дела не шуточные. А завтра все первая же мне и расскажет».
Возвратился я домой грустный и был страшно поражен, только что вошел в дверь. Было уже темно. Я разглядел, что Елена сидела на диване, опустив на грудь голову, как будто в глубокой задумчивости. На меня она и не взглянула, точно была в забытьи. Я подошел к ней; она что-то шептала про себя. «Уж не в бреду ли?» — подумал я.
— Елена, друг мой, что с тобой? — спросил я, садясь подле нее и охватив ее рукою.
— Я хочу отсюда… Я лучше хочу к ней, — проговорила она, не подымая ко мне головы.
— Куда? К кому? — спросил я в удивлении.
— К ней, к Бубновой. Она все говорит, что я ей должна много денег, что она маменьку на свои деньги похоронила… Я не хочу, чтобы она бранила маменьку, я хочу у ней работать и все ей заработаю… Тогда от нее сама и уйду. А теперь я опять к ней пойду.
— Успокойся, Елена, к ней нельзя, — говорил я. — Она тебя замучает; она тебя погубит…