— Это так… но вот, в чем вопрос: составлю ли я его счастье? Имею ли я право так говорить, потому что я его у вас отнимаю. Если вам кажется и мы решим теперь, что с вами он будет счастливее, то… то.
— Это уже решено, милая Катя, ведь вы же сами видите, что все решено, — отвечала тихо Наташа и склонила голову. Ей было, видимо, тяжело продолжать разговор.
Катя приготовилась, кажется, на длинное объяснение на тему: кто лучше составит счастье Алеши и кому из них придется уступить? Но после ответа Наташи тотчас же поняла, что все уже давно решено и говорить больше не об чем. Полураскрыв свои хорошенькие губки, она с недоумением и с печалью смотрела на Наташу, все еще держа ее руку в своей.
— А вы его очень любите? — спросила вдруг Наташа.
— Да; и вот я тоже хотела вас спросить и ехала с тем: скажите мне, за что именно вы его любите?
— Не знаю, — отвечала Наташа, и как будто горькое нетерпение послышалось в ее ответе.
— Умен он, как вы думаете? — спросила Катя.
— Нет, я так его, просто люблю.
— И я тоже. Мне его все как будто жалко.
— И мне тоже, — отвечала Наташа.