Мавра вошла с бутылкой шампанского и с двумя стаканами.
— Простите, Алексей Иванович, вы знаете, что без этого я не могу-с. Не сочтите за дерзость; посмотрите как на постороннего и вас не стоящего-с…
— Да… — с отвращением позволил Вельчанинов, — но уверяю вас, что я чувствую себя нездоровым…
— Скоро, скоро, сейчас, в одну минуту! — захлопотал Павел Павлович. — Всего один только стаканчик, потому что горло…
Он с жадностию и залпом выпил стакан и сел, — чуть не с нежностью посматривая на Вельчанинова. Мавра ушла.
— Экая мерзость! — шептал Вельчанинов.
— Это только подружки-с, — бодро проговорил вдруг Павел Павлович, совершенно оживившись.
— Как! Что? Ах да, вы все про то…
— Только подружки-с! И притом так еще молодо; из грациозности куражимся, вот-с! Даже прелестно. А там — там вы знаете: рабом ее стану; увидит почет, общество… совершенно перевоспитается-с.
«Однако ж ему надо браслет отдать!» — нахмурился Вельчанинов, ощупывая футляр в кармане своего пальто.