— Да и меня там не будет, — усмехнулся Вельчанинов.
— Я отчасти на этот счет и говорю-с.
Вельчанинов немножко покоробился.
— Однако ж ведь не один я на свете, — раздражительно заметил он.
Павел Павлович опять покраснел.
— Мне это грустно слышать, Алексей Иванович, и я так, поверьте, уважаю Надежду Федосеевну…
— Извините, извините, я ничего не хотел, — мне вот только странно немного, что вы так преувеличенно оценили мои средства… — и… так искренно на меня понадеялись…
— Именно потому и понадеялся-с, что это было после всего-с… что уже было-с.
— Стало быть, вы и теперь считаете меня, коли так, за благороднейшего человека? — остановился вдруг Вельчанинов. Он бы сам в другую минуту ужаснулся наивности своего внезапного вопроса.
— Всегда и считал-с, — опустил глаза Павел Павлович.