Социалисты хотят переродить человека, освободить его, представить его без бога и без семейства. Они заключают, что, изменив насильно экономический быт его, цели достигнут. Но человек изменится не { Было: не изменится} от внешних причин, а не иначе как от перемены нравственной. Раньше не оставит бога, как уверившись математически, а семейства прежде, чем мать не захочет быть { Вместо: не захочет быть -- было: не будет} матерью, а человек не захочет обратить любовь в клубничку. Можно ли достигнуть этого оружием? И как сметь сказать заране, прежде опыта, что в этом спасение? И это рискуя всем человечеством. Западная дребедень. <с. 23>

Рудин. Волынцев { В рукописи описка: Волонцев} (в этой тупице аристократической).

Теоретикам и нигилистам можно сказать: вы проповедуете социализм, но сами же вы верите в опыт. Знайте же, что никогда вам не убедить никого в социализме путем голословного убеждения. Нужен опыт. А следственно, надо хлопотать только об усилении и о прогрессе в теперешней жизни, которую вы презираете, а между тем этим усилением вы будете приобретать всё более и более опытов, чрез которые народы сами собою дойдут до социализма, если только правда, что он представляет универсальное лекарство всему обществу. <с. 37>

16 апреля. Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей?

Возлюбить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, -- невозможно. { Далее было начато: Личн<ость?>} Закон личности на земле связывает. Я препятствует. { Далее было начато: Между тем} Один Христос мог, но Христос был вековечный от века {вековечный от века вписано. } идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек. Между тем после появления Христа, как идеала человека во плоти, стало ясно как день, что { После: что -- начато: разв<итие>} высочайшее, последнее развитие личности именно и должно дойти до того (в самом конце развития, в самом пункте достижения цели), <с. 41> чтоб человек нашел, сознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я,-- это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастие. Таким образом, закон я сливается с законом гуманизма, и в слитии, оба, и я и все (по-видимому, две крайние противоположности), взаимно уничтож<енн>ые друг для друга, в то же самое время <с. 42> достигают и высшей цели своего индивидуального развития каждый особо.

Это-то и есть рай Христов. {Христов вписано. } Вся история, как человечества, так отчасти и каждого отдельно, есть только развитие, борьба, стремление и достижение этой цели.

Но если это цель окончательная человечества (достигнув которой ему не надо будет развиваться, то есть достигать, бороться, прозревать при всех падениях своих идеал и вечно стремиться к нему, -- стало быть, не надо будет жить) -- то, следственно, человек, достигая, окончивает свое земное существование. Итак, человек есть на земле существо только развивающееся, следовательно, не оконченное, а переходное. <с. 43>

Но достигать такой великой цели, по моему рассуждению, совершенно бессмысленно, если при достижении цели всё угасает и исчезает, то есть если не будет жизни у человека и по достижении цели. Следственно, есть будущая, райская жизнь.

Какая она, где она, на какой планете, в каком центре, в окончательном ли центре, то есть в лоне всеобщего синтеза, то есть бога? -- мы не знаем. Мы знаем только одну черту будущей природы будущего существа, которое { В рукописи: который} вряд ли будет и называться <с. 44> человеком (след<овательно>, и понятия мы не имеем, какими будем мы существами). {(след<овательно> ~ существами) вписано. } Эта черта предсказана и предугадана Христом, -- великим и конечным идеалом развития всего человечества, -- представшим нам, по закону нашей истории, во плоти;

эта черта: