"Contradictions économiques" {"Экономические противоречия" (франц.). } Прудона. "De la démocratie en Amérique" {"Демократия в Америке" (франц.). } Токвиля. <с. 48>
В статью "Гоголь и Островский"
Не в свои сани не садись, Бородкин, { Было: Дородкин} Русаков, да ведь это анализ русского человека, главное: прямота описаний. Он полюбит прямо, закорючек нет, прямо выскажет, сохраняя всё высокое целомудрие сердца. Он угадает, кого любить и не любить сердцем сейчас, без всяких натянутостей и проволочек, а кого разлюбит, в ком не признает правды, от того отшатнется разом всей массой, и уж не разуверить его потом никакими хитростями: не примет и к вам не пойдет, не надует ничем, { Вместо: не надует ничем -- было начато: разве только не над<ует>} разве прямо с чистым сердцем назад воротитесь: ну тогда примет, даже и не попрекнет. <с. 54>
Чернышевскому: Б-а, ба и т. д. Весь комизм тут заключается в том, что ведь этого никак не может быть на деле, даже вообразить этого нельзя, а так только на бумаге у себя в кабинете. {у себя в кабинете вписано. } Г-н Чернышевский тешится тем, что подзывает к себе пальцем { Вариант: призывает к себе} всех великих мира сего: Канта, Гегеля, Альбертини, Дудышкина и начинает их учить по складам. Эта потеха очень невинная и, конечно, очень смешная, она напоминает Поприщина, вообразившего, что он испанский король.
Ведь мы знаем, что такое г-н Чернышевский. Если у него есть идея, к чему он унижает ее, коверкая себя? Ведь вот теперь дошло до того, что даже Н. Ф. Павлов возвышается над г-ном Чернышевским и называет его азиатом, "Р<усский> вестник" читает ему мораль -- а уж это выходит штука. И ведь аргументы Н. Ф. Павлова очень крепки; одна только сущность дела не крепка, а ведь об ней не говорят да и говорить не будут. А нам жаль, ради г-на Чернышевского жаль. Вы вредите сами себе. Мы вам это часто говорили. <с. 60>
Чернышевскому
Вы хотите, чтоб вас не слушали, а слушались.
Всеобщими гражданами мы не сделаемся. Стертые пятиалтынные. Да ведь как и скучно<-то>.
Если кто с вами согласен, что Кавур был человек довольно дюжинный, так это мы.
Если кто мог негодовать вместе с вами, что такая дюжинная душа властвует над всеми, вопреки гениальным, из умения воровски пользоваться гениальными мыслями, так это мы.