— Ну, ну, довольно вам! чего загалдели! — кричат со всех сторон на спорящих…
В тот же вечер, то есть в самый день претензии, возвратясь с работы, я встретился за казармами с Петровым. Он меня уж искал. Подойдя ко мне, он что-то пробормотал, что-то вроде двух-трех неопределенных восклицаний, но вскоре рассеянно замолчал и машинально пошел со мной рядом. Все это дело еще больно лежало у меня на сердце, и мне показалось, что Петров мне кое-что разъяснит.
— Скажите, Петров, — спросил я его, — ваши на нас не сердятся?
— Кто сердится? — спросил он, как бы очнувшись.
— Арестанты на нас… на дворян.
— А за что на вас сердиться?
— Ну, да за то, что мы не вышли на претензию.
— Да вам зачем показывать претензию? — спросил он, как бы стараясь понять меня, — ведь вы свое кушаете.
— Ах, боже мой! Да ведь и из ваших есть, что свое едят, а вышли же. Ну, и нам надо было… из товарищества.
— Да… да какой же вы нам товарищ? — спросил он с недоумением.