— Вот думали, что у нас не бегут. Бежали же!.. — прибавляли другие.
— Бежали! — выискался третий, с некоторою властью озираясь кругом. — Да кто бежал-то?.. Тебе, что ли, пара?
В другое время арестант, к которому относились эти слова, непременно отвечал бы на вызов и защитил свою честь. Но теперь он скромно промолчал. «В самом деле, не все ж такие, как Куликов и А-в; покажи себя сначала…»
— И чего это мы, братцы, взаправду живет здесь? — прерывает молчание четвертый, скромно сидящий у кухонного окошка, говоря несколько нараспев от какого-то расслабленного, но втайне самодовольного чувства и подпирая ладонью щеку. — Что мы здесь? Жили — не люди, померли — не покойники. Э-эх!
— Дело не башмак. С ноги не сбросишь. Чего э-эх?
— Да вот же Куликов… — ввязался было один из горячих, молодой и желторотый паренек.
— Куликов! — подхватывает тотчас же другой, презрительно скосив глаза на желторотого парня. — Куликов!..
То есть это значит: много ли Куликовых-то?
— Ну и А-в же, братцы, дошлый, ух, дошлый!
— Куды! Этот и Куликова между пальцами обернет. Кольцов не найти концов!