Я посмотрел на него в недоумении, все еще стараясь понять, что это значит, и уже догадываясь, что происходит что-то необыкновенное.
— В самом деле, что тебе здесь стоять? Ступай в казарму, — проговорил один молодой парень, из военных, с которым я до сих пор вовсе был незнаком, малый добрый и тихий. — Не твоего ума это дело.
— Да ведь строятся, — отвечал я ему, — я думал, поверка.
— Ишь, тоже выполз, — крикнул один.
— Железный нос, — проговорил другой.
— Муходавы! — проговорил третий с невыразимым презрением.
Это новое прозвище вызвало всеобщий хохот.
— При милости на кухне состоит, — прибавил еще кто-то.
— Им везде рай. Тут каторга, а они калачи едят да поросят покупают. Ты ведь собственное ешь; чего ж сюда лезешь.
— Здесь вам не место, — проговорил Куликов, развязно подходя ко мне; он взял меня за руку и вывел из рядов.