— Неужели тебе все равно, умирать-то?
— Да зачем я помру? — отвечала она, как бы защищаясь.
— Когда-нибудь да умрешь же, и так же точно умрешь, как давешняя покойница. Это была… тоже девушка одна… В чахотке померла.
— Девка в больнице бы померла… (Она уж об этом знает, подумал я, — и сказала: девка, а не девушка).
— Она хозяйке должна была, — возразил я, все более и более подзадориваясь спором, — и до самого почти конца ей служила, хоть и в чахотке была.
Извозчики кругом говорили с солдатами, рассказывали это. Верно, ее знакомые бывшие. Смеялись. Еще в кабаке ее помянуть собирались. (Я и тут много приврал).
Молчание, глубокое молчание. Она даже не шевелилась.
— А в больнице-то лучше, что ль, помирать?
— Не все ль одно?.. Да с чего мне помирать? — прибавила она раздражительно.
— Не теперь, так потом?