С.-Петербург. 18 июля 1862 г.
Спешу уведомить вас, добрейший Николай Николаевич, что нынче я получил письмо от брата. Он все еще в Париже и 15 числа нашего стиля оттуда выезжает. Писать к нему он просит во Флоренцию, poste restante, где он будет к 1 августа или в первых числах. Стало быть в двадцатых июля -- он в Женеве1. Он очень жалеет, что вы не отвечали ему на письмо его, и потому он не знает даже, уехали ли вы за границу или нет2. Если не встретитесь с ним в Женеве, напишите к нему во Флоренцию и назначьте отель, в котором остановитесь 3.
Все по-старому у нас. Новостей никаких.
Как бы я желал, чтоб вы встретились с братом!
Автограф. ЦГАЛИ, ф. 1159, оп. 2, ед. хр. 5.
1 Это письмо Достоевского к брату остается неизвестным. Публикуемый отрывок дает возможность частично восстановить содержание утраченного письма.
2 Письмо Достоевского к Страхову (26 июня/8 июля 1862 г.) из Парижа ("Письма", I, стр. 309--312).
3 Страхов писал Достоевскому 10 июля 1862 г. (письмо это не попало в публикацию писем Страхова в сб. "Шестидесятые годы". М.--Л., 1940, стр. 259--280):
"Вы писали мне: "20, 21 или 22-го я в Женеве". Ну и я буду в Женеве. Я выезжаю -- увы! -- 14-го июля! Сегодня 10-е; если до отъезда не будет от вас известий, то я постараюсь догнать вас в Женеве. Не захвачу--буду гоняться за вами, а догнавши уж не отстану, не отделаетесь.
Вот и всё! А затем мог бы посвятить страницы три на нетерпение видеть вас, страницы три на здешнюю мерзость -- и пр. Но скоро, скоро -- обо всем переговорим! Я до сих пор ничего не писал для журнала; не знаю, что со мной сделалось -- какой-то перелом. Зато обещаю себе и вам усердно работать осенью. Дайте только установиться, не зовите меня рыхлым... А впрочем, нет! Браните, браните сильнее, милейший мой Федор Михайлович!