— Кинто, — шепотом сказала Ламара и тут же услышала, сначала издалека, потом все отчетливей, странный звук, идущий из-под лампы — то ли лобзиком деликатно пилят, то ли камушки в ладони мнут. Котенок мурлыкал.
Как видим, рос Кинто не только в длину и в высоту, но и вглубь. Это почувствовали вскоре и все домочадцы.
С той поры взял себе кот привычку забираться на комод, и оттуда этими своими блестящими, ироническими глазами терроризировал каждого.
Предположим, мама убирает, не обращая на Кинто внимания, а он водит за нею взглядом, сопровождает каждое ее движение, да так, что женщина невольно оборачивается.
То же самое он проделывал с Датико.
Найдя хозяина дома где-либо, он усаживался таким образом, чтобы обойти его взглядом было невозможно, и принимался за свое — глядит, и больше ничего, а Датико не по себе — так откровенно может смотреть только человек, который знает тебя как облупленного.
В первый раз Датико растерялся, обозвал его собачьим сыном, привстал. Кот понял своего покровителя, тоже приподнялся, не отводя, однако, дерзкого взгляда, а в следующую секунду его уже не было, он опередил окрик. Но это не значит, что кот отказался от своей манеры въедливо смотреть на человека.
Дни шли.
Оттого, что Кинто перестал пропадать, крики в доме не прекратились: он не видел разницы между полами и столами. Конечно, мама поднимала шум:
— Или ты его привяжешь, или я запру его в уборной!