— А потом вы заметили в ней какую-нибудь перемену?
— Сказать по правде, я в первый раз заметил, что характер у нее не очень мягкий. Но случай, наведший меня на это размышление, так ничтожен, что я не счел нужным упомянуть о нем, и к тому же он не имеет никакого отношения к нашему делу.
— Все-таки расскажите нам этот случай.
— О, сущий пустяк! Она уронила букет, когда мы шли в ризницу. Он упал на одну из скамей. Какой-то джентльмэн, сидевший на скамье, подал ей букет после минутного замедления. Kогда я заговорил с ней об этом случае, она ответила мне резко и все время, пока мы ехали домой, сильно волновалась из-за такого пустяка.
— Вот как. Вы говорите, что какой-то господин сидел на скамье. Значите, в церкви была посторонняя публика?
— О, да. Этого невозможно избегнуть, когда отперта церковь.
— Он не из числа друзей вашей жены?
— Нет, нет, я назвал его джентльмэном только из вежливости, но, на самом деле, он простой человек. Я не обратил особого внимания на него. Но право, мне кажется, мы уклоняемся в сторону.
— Итак, лэди Сен-Симон вернулась из церкви в менее веселом расположении духа, чем была раньше. Что она сделала, когда вошла в дом отца?
— Я видел, что она разговаривала со своей горничной.