— Никакого снисхождения! Я страшно зол, со мной поступили отвратительно!
— Кажется, позвонили, — сказал Холмс. — Да, на лестнице слышны шаги. Если я не в состоянии убедить вас, лорд Сен-Симон, то я пригласил адвоката, который, может быть, окажется счастливее меня.
Он отворил дверь и ввел в комнату какого-то господина с дамой.
— Лорд Сен-Симон, — сказал он, — позвольте мне представить вас г. и г-же Фрэнсис Гай Моультон. С г-жей Моультон вы, кажется, встречались.
При виде вошедших наш клиент вскочил с места и выпрямился, опустив глаза и заложив руку за борт сюртука с видом оскорбленного достоинства. Дама быстро подошла к нему и протянула руку. Он не поднял глаз. И, пожалуй, хорошо сделал, так как трудно было бы устоять перед умоляющим выражением ее прелестного личика.
— Вы сердитесь, Роберт, — сказала она. — И имеете полное право сердиться.
— Пожалуйста, не извиняйтесь, не извиняйтесь, — с горечью ответил лорд Сен-Симон.
— О, я знаю, что отвратительно поступила с вами и должна была сказать вам все раньше. Но я была словно безумная с тех пор, как увидала Франка, и не знала, что делала и говорила. Удивляюсь, как я не упала в обморок у алтаря.
— Сударыня, вы, может быть, желаете, чтобы мой друг и я ушли из комнаты, пока вы будете объясняться?
— Если мне можно выразить мое мнение, — заметил незнакомец, — то, по-моему, в этом деле и так было слишком много тайны. Что касается меня, я ничего не имею против того, чтоб и Европа и Америка узнали всю правду.