— Чувствую, что он подается немного, но, несмотря на то, что обладаю замечательной силой пальцев, я не в состоянии сломать его; тем менее это может делать человек обыкновенной силы. А как вы думаете, м-р Годьдер, что бы случилось, если бы мне удалось отломить этот кусок? Нечто в роде выстрела. Могло ли это случиться в нескольких шагах от вашей постели, и вы бы ничего не слышали?
— Не знаю, что и думать. Все так туманно для меня.
— Может быть, постепенно, и выяснится. А вы как думаете, мисс Гольдер?
— Сознаюсь, что разделяю недоумение дяди.
— У вашего сына, когда вы увидели его, не было на ногах ни сапог, ни туфель?
— Кроме брюк и сорочки на нем ничего не было.
— Благодарю вас. В этом деле счастье замечательно благоприятствует нам и мы сами будем виноваты, если дело не выяснится. Если позволите, м-р Гольдер, я буду продолжать свои наблюдения вне дома.
Он ушел один, объяснив, что все лишние следы затруднят ему дело. Он вернулся через час с кучей снега на ногах. Лицо его носило все то же непроницаемое выражение.
— Кажется, я видел все, что следует, м-р Гольдер, — сказал Холмс, — и потому отправлюсь домой, где могу быть полезнее для вас.
— А камни, м-р Холмс? Где они?