-- Профессор Мерсер! Что это? Что это? -- воскликнула она. -- О, Боже мой! Они умирают! Они умерли!
Старик поднялся со стула сильным усилием воли, хотя мрак уже сгущался вокруг него.
-- Дорогая моя барышня, -- с усилием, запинаясь, проговорил он, -- мы хотели избавить вас от этого. Это было бы безболезненно для тела и души. Это цианистый калий. Я положил его в икру. А вы не захотели.
-- Боже мой! -- она отодвинулась от него с широко раскрытыми глазами. -- О, чудовище! Чудовище! Вы отравили их?
-- Нет, нет! Я спас их. Вы не знаете китайцев. Они ужасны. Через полчаса мы были бы в их руках. Примите теперь, дитя мое. -- В ту минуту, как он произнес эти слова, ружейный залп раздался под самыми окнами. -- Слышите? Вот они! Скорее, дорогая, скорее, вы еще можете надуть их!
Но девушка не слышала его слов: без чувств она упала на стул. Одно мгновение старик стоял, прислушиваясь к выстрелам. Но что это? Милосердный Боже, что это? Неужели он сходит с ума? Или это действительно снадобья? Ведь это приветствие европейцев? Да, вот и приказание на английском языке. Это крик матросов Сомнения нет. Каким-то чудом подкрепление все-таки явилось. В отчаянии профессор всплеснул своими длинными руками.
-- Что я наделал? О, Боже мой, что я наделал!
Комендор Винтгэм, после отчаянной ночной схватки, первым вбежал в страшную столовую. Вокруг стола сидело бледное безмолвное общество. Признаки жизни виднелись только у молодой девушки, которая застонала и еле заметно шевельнулась. Но в комнате был еще один человек, у которого хватило энергии исполнить последний долг. Пораженный комендор, остановившийся у двери, видел, как медленно приподнялась упавшая на стол седая голова и как высокая фигура профессора, шатаясь, поднялась на ноги.
-- Берегитесь икры! Ради Бога, не дотрагивайтесь до икры! -- прохрипел он.
Потом он снова упал на свое место, и круг смерти завершился.