— Взрослый мужчина! — повторил я с горечью. — Очень рад слышать такое подтверждение вашего друга, потому что никогда не принял бы вас за мужчину теперь в этом наряде молоденькой пансионерки. Я думаю, во всей стране не найдется более презренного существа, чем вы, переряженный в платье девчонки.
Мои слова заставили его покраснеть, потому что он был тщеславен и не терпел насмешек.
— Я накинул этот плащ просто от пыли, — сказал он, сбрасывая плащ. — Надо было замести свои следы от полиции, у меня не было другого выбора. — Он снял также и шляпку с вуалем и спрятал ее вместе с плащом в коричневый чемодан. — Во всяком случае, этого маскарада не потребуется, пока не придет кондуктор, — добавил он.
— Не потребуется даже и тогда, — возразил я и, схватив чемодан, выбросил его в окно. — Теперь я постараюсь, чтобы вам никогда не пришлось более наряжаться молодой девицей. Если только этот маскарад спасает вас от тюрьмы, так я предпочитаю видеть вас в тюрьме.
Такой тон подействовал на него. Я тотчас же увидел, что перевес на моей стороне. Натура моего брата гораздо скорее могла быть побеждена грубостью, чем лаской. Он покраснел от стыда, глаза его наполнились слезами. Но Мак-Кой, заметив, что я беру верх, поспешил вмешаться!
— Он мой друг, вы не смеете издеваться над ним! — крикнул он.
— Он мой брат, вы не смеете губить его! — отвечал я. — Я вижу, что, кроме тюрьмы, ничто не спасет его от вас. В таком случае он должен быть в тюрьме, я об этом постараюсь.
— О, так вы готовы донести на него, да, готовы? — крикнул Мак-Кой, выхватив из кармана револьвер.
Я вскочил с места, пытаясь схватить его за руку, но не успел и отскочил в сторону. Грянул выстрел, и пуля, предназначенная мне, пронизала сердце моего несчастного брата.
Он свалился на пол без стона, а Мак-Кой и я, оба в ужасе, опустились возле него на колени стараясь вернуть его к жизни. Мак-Кой еще держал в руке заряженный револьвер, но его и моя злоба и наша взаимная ненависть мгновенно утихли перед этой внезапной трагедией. Мак-Кой первый опомнился и сознал всю опасность нашего положения. Поезд в это время сильно замедлил ход, и это дало возможность к спасению. Мак-Кой поспешно открыл дверь, но я с такой же быстротой кинулся за ним, схватил его, и через минуту мы, вцепившись друг в друга, скатились вниз по крутой железнодорожной насыпи. При падении я ударился головой о камень и потерял сознание. Когда я очнулся, то оказался лежащим в кустарнике, недалеко от железнодорожной линии, и кто-то прикладывал мне к голове мокрый платок. Это был Спарроу Мак-Кой.