— Весьма уважаемое имя. Европейское имя!
Желтые клыки его блеснули в услужливо-приятной улыбке.
— Я только хотел сказать, что британское правительство потеряло представлявшуюся ему возможность. А что еще оно благодаря этому потеряло, оно обнаружит впоследствии. Возможно, что также и свое господство. Я готов был продать свое изобретение первому правительству, которое пойдет на мои денежные условия, и если изобретение мое попало уже в руки тех, к кому вы относитесь неодобрительно, вам остается винить самих себя.
— Так, значит, вы продали ваш секрет?
— За назначенную мною цену.
— Но секрет известен не только вам, но и другим лицам.
— Нет, сэр, — он дотронулся до своего большого лба. — Вот сейф, в котором надежно заперт этот секрет! Сейф лучше всякого стального, а целость его обеспечивает нечто лучшее, чем самый хитроумный ключ. Одни лица, возможно, знают одну часть тайны, другие — другую. Но никто в мире, кроме меня, не знает всей ее совокупности.
— А те джентльмены, которым вы продали ее?
— Нет, сэр. Я не настолько безрассуден, чтобы передать мои познания прежде чем мне выплатили их стоимость. Только тогда эти люди приобретают меня и перевозят сейф со всем его содержимым, — он снова похлопал себя по лбу, — куда пожелают. И я выполню мое обязательство. Честно и невзирая ни на что. — Он потер свои ладони, а его неизменная улыбка превратилась в злобный оскал.
— Вы меня простите, сэр, — загудел сидевший до сих пор в молчании Чэлленджер, на выразительном лице которого было написано крайнее неодобрение. — Прежде чем мы станем обсуждать ваше открытие, нам хотелось бы убедиться в самом наличии чего-то подлежащего обсуждению. У нас еще в памяти недавний случай с одним итальянцем, который предложил взрывать мины на расстоянии, а по проверке оказался злостным обманщиком. Ведь история зачастую повторяется. Прошу заметить, сэр, что я должен блюсти свою репутацию человека науки. Репутацию, которую вы были достаточно любезны охарактеризовать, как европейскую, хотя сам я имею все основания считать, что она не менее известна и в Америке. Предосторожность — необходимый атрибут науки, и прежде чем мы сможем серьезно рассмотреть ваше утверждение, вы должны предъявить нам реальные доказательства.