— Вы, быть может, заметили, что те же самые следы колес идут и по другому пути. Там, где они заходят за черту дороги, там они гораздо глубже; на основании этого мы можем сказать, что экипаж был нагружен значительною кладью.
— Вы немногим опередили меня, — сказал инспектор, пожимая плечами. — Не думаю, чтобы легко было открыть эти двери. Попытаемся, однако, не услышит ли кто-нибудь нас.
Он громко постучался, затем позвонил, но без всякого успеха. Холмс ушел куда-то, но скоро воротился назад.
— Я открыл окно, — сказал он.
Слава богу, что вы с нами, а не против нас, мистер Холмс, — сказал инспектор, заметив новый способ, с помощью которого друг мой отогнул пробой окна. — Что же, при существующих обстоятельствах мы можем войти и без приглашения.
Один за одним влезли мы в окно и очутились большой комнате, той самой, очевидно, где был когда-то Мелас. Инспектор зажег фонарь и при свете его мы увидели две двери, гардины, лампу и коллекцию японского вооружения, все, как было описано Меласом. На столе стояли два стакана, пустая бутылка из-под виски и остатки обеда.
— Что это? — спросил вдруг Холмс.
Мы остановились и прислушались. К нам донесся откуда-то сверху тихий стонущий звук. Холмс бросился к дверям и вышел в прихожую. Тот же звук донесся к нам с верху лестницы. Он бросился на лестницу, по его пятам инспектор и я, а за нами Майкрофт Холмс, бежавший так скоро, насколько позволяла ему его тучность.
На верхней площадке мы увидели три двери; зловещие звуки слышались из-за средней двери; они то понижались до глухого ропота и замирали на минуту, то поднимались до пронзительного визга. Дверь была заперта на замок, но ключ оставался снаружи. Холмс распахнул ее и бросился в комнату, но в ту же минуту вылетел назад, держась рукою за горло.
— Древесный уголь! — воскликнул он. — Погодите немного. Теперь все ясно.